Ни один из этих вариантов не устраивает его полностью. И он продолжает мучиться сомнениями – месяц, полгода, год. Ощущая, как с каждым днем Джим становится ему все ближе. Открывается, доверяет, улыбается тепло и смотрит с хитрым прищуром. Поддерживает в сложных ситуациях, ругается беззлобно и шутит, охотно объясняя в чем, собственно, был юмор. Он забирается ему под кожу, дышит одним с ним воздухом, редко, но всегда в нужный момент, прикасается к плечу или спине, и всегда, теперь всегда честен с ним, говоря о своих чувствах. Если подумать, то на самом деле шансы Спока заполучить его выше нулевых. Однозначно. Но он все еще сомневается, и как бы доктор ни клял его когда-то за мнительность, а правильный ответ он находит слишком поздно. Тогда, когда тело начинает бунтовать, разум – метаться в агонии, а нереализованные чувства обвиваются вокруг его катры тугими кольцами и душат, душат, душат…
***
– Какая встреча! – Тор действительно рад его видеть. Нет, не только из-за того, что он может помочь им сбежать – просто, по-товарищески, с уважением.
И безумно рад, что Кирк искренне улыбается в ответ – тому, у кого лицо его отца – и такого отца. Рад, когда Кирк отвечает на рукопожатие, а вот когда спрашивает, как он здесь оказался, так Одинсон и понимает, что ни за что не хочет его расстраивать. Он коротко оглядывается на их с Локи столик, предсказуемо видит пустые стулья и понимает, что брат с ним в этом солидарен. Как бы они ни уповали на новую встречу, та принесет лишь новую боль. Возможно, стоит оставить как есть – не нужно встречаться, когда раны еще свежи – прошел всего-то год – мало для того, чтобы успокоиться и забыть. Поэтому Тор смиряется и врет, что на Менкенте он по торговым делам Асгарда. На купца он не похож настолько, насколько это возможно, и Кирк понимает правильно – Тор снова ищет. Все еще ищет того, кто этого не заслуживает.
Они отходят в сторону от шумной компании офицеров, и вот тут Одинсон говорит полуправду – его «торговые дела» не увенчались успехом в этой системе. Даже более – он успел разозлить «покупателей», и теперь будет весьма благодарен, если доблестный капитан снова его выручит – подбросит до другого крупного порта, откуда асгардец отправится восвояси. Джим на это лишь смеется и верит его отговоркам. Тору безумно стыдно пользоваться его доверием, но иного выхода у них нет. Он смог бы выстоять против тех, кто обладает кристаллами Килгары и браслетами, способными обуздать магию йотуна, но это значит, что пришлось бы вступать в новую драку, которая без жертв не обойдется. И все это – из-за Локи. И снова – на глазах у Джима. Поэтому Одинсон рад, что Локи сбежал из бара, и истово надеется, что, попав на корабль, брат будет сидеть тише воды, ниже травы до самого нового места дислокации. Но он, конечно же, ничуть не удивится, если подобного не произойдет.
Он присоединяется к их компании и проводит прекрасный вечер за общим столом. Кирк раскован и больше ничуть не чурается его лица – похоже, уже окончательно привык. А после они все вместе отправляются на «Энтерпрайз» – еще сутки тот проведет на орбите, заканчивая дипломатическую миссию и пополняя запасы, а после отправится новым курсом. Курсом через одну из зведнофлотских баз, Йорк-таун – Тора более чем устраивает. Он не хочет думать о том, что брат мог бы снова сбежать, и не думает – ощущает короткий отклик в сознании от родного существа и расслабляется – все-таки не сбежал. Пока. Главное – поймать его снова на Йорк-тауне. Или раньше – когда он все-таки обнаружит себя на «Энтерпрайзе».
Что-то происходит с их бравым капитаном. Что-то происходит с язвительным хмурым доктором, одновременно взволнованно и сердито произносящим короткие общие фразы прямо на мостике перед отправкой из этой системы. Происходит что-то весьма неприятное, достаточно опасное и, похоже, даже личное. Кирк полностью сосредоточен на проблеме и ничего вокруг не видит, а доктор, если и заметил на автомате шагнувшего следом за ними Одинсона, то виду не подал. И Тор хочет думать, что теперь ему доверяют достаточно, чтобы не скрывать что-то важное.
– Джим, я ничего не могу сделать! – восклицает Маккой едва они оказываются в переговорной. Тор неслышно застывает у двери, а Кирк, кажется, все еще до конца не понимает, что за новое бедствие им грозит.
– Ты сказал, что это физиологический процесс, который сведет его в могилу, но, Боунс, ты же… врач, неужели ничего нельзя… – Кирк, похоже, и половины не понял, выхватив лишь суть, и доктор продолжает гневаться.
– Нельзя! Я не Господь Бог, ты же знаешь!
– Что с ним? – Джим тяжело сглатывает, и Одинсон, наблюдая его застывшую спину, видит явную дрожь, что легкими волнами скользит изнутри и снаружи. Тор не может не признать, что ему знакомо это ощущение – каждый чертов раз, когда Локи рисковал своей жизнью и когда все-таки расставался с ней.