– Это же хорошо, Татьяна Ивановна, когда у женщины есть увлечение, – в берлинской квартире попытались смягчить категоричность предыдущей фразы.
– Да, да, Анечка…Но я не узнаю свою дочь, поэтому волнуюсь, переживаю. Звоню тебе в надежде, что ты сможешь помочь разобраться…
– Боюсь, я знаю не больше вашего…Даша, как уехала, почти мне не звонила. Видимо, у нее сейчас такой период. Изменений больших.
– С чего вдруг? Хорошо все было. Зачем что-то менять? Семья такая хорошая, Андрюша ее любит сильно. Анечка, я всегда удивлялась: такой Андрей представительный и Даша-простота: а он пылинки сдувает. Работа замечательная у нее. Живи не тужи! Детки опять же…
– Может быть, не все так прекрасно было, как вам казалось, – Аня резко оборвала спич. Терпение ее закончилось. Свою роль сыграл и вчерашний разговор с собственной матерью. Та при каждом звонке настойчиво лоббировала собственную идею перенести свадьбу в Россию, чтобы каждый сосед видел «какой красавчик этот наш бразильский Даниэель».
– Спасибо, Анечка. Мне кажется, ты не понимаешь меня. Я переживаю за судьбу своего ребенка…
– Татьяна Ивановна, Даша давно не ребенок. Перестаньте переживать и просто поддержите ее. Вот увидите, она утопит вас в благодарности. Простите, может быть, я резко выразилась. Но честное слово, сама бы была безмерно признательна человеку, который что-то такое сказал моей маме.
– Не понимаю я вашего поколения, Ань. Но за совет непрошенный благодарю, – Татьяна Ивановна нажала отбой.
«Рикошет очередной» – ухмыльнулась молодая женщина, глядя на гаснущий экран телефона.
Она оживила гаджет легким нажатием пальцев и набрала сообщение подруге:
«Дашулик, твоя мама звонила. Говорила, что беспокоится о тебе. Чего-то и я начала. Шучу. Но набери, как сможешь».
Звонок от подруги застал дизайнера в разгар рабочей суеты. Аня поспешила отодвинуть все дела и уселась в дальний угол кафе, настроившись на длинный разговор.
– Ань, ты прости мне так неловко, что тебе приходится до сих пор разбираться с моими родными, – Даша в экране улыбалась и выглядела отлично.
– Я так рада, что Татьяна Ивановна стала поводом, наконец, нам созвониться.
– Татьяна Ивановна в абсолютной панике. Это она еще не знает, мы с Андреем разводимся.
– Так вы разводитесь?
– «Не вынесла душа поэта…». Понимаешь? Не смог он с этим жить: «жена может в любой момент свалить к любому», цитата. А я поняла, что нам раздельно будет лучше. Нечего там сохранять. Эти три месяца показали, – Даша говорила спокойно.
– Все равно не могу поверить. Хотя после случившегося стоило ждать чего-то подобного. Даш, ты такая …Аж светишься!
– Знаешь, мне так нравится та женщина, которую я вижу в зеркале. Она потрясающая. Нельзя, наверное, так говорить, – Дарья смущенно улыбнулась подруге.
– Наконец-то! Я всегда тебе про это талдычила! Ты офигенная, – Анька захлопала в ладоши.
Женщины расхохотались. И все напряжение первого общения после затянувшейся паузы растворилось в этом смехе. После собеседницам не приходилось больше подбирать фраз, следовать по обычному маршруту светской вежливости: «как дети», «что с погодой и ценами», разговор журчал весенним ручейком.
– Что это за тема такая с автоклубом? – вспомнила Аня и поспешила задать вопрос.
– Ой, слушай…Случайно я туда попала и прикипела. Как мы вернулись, обстановка дома в первый месяц была невыносимая совсем, хотя Андрей и держался, как мог, надо отдать ему должное. И я старалась: уют, обеды-ужины особенные, внимание ему. Мы много говорили, даже к психологу раз сходили, – начала Даша. – Но тяжело все шло. Мы оба притворялись. Естественно, в один прекрасный день крышку с нашего напускного благополучия и сорвало. Был грандиозный скандал, самое ужасное – при детях. Хорошо, что удалось избежать подробностей. После Андрей собрал вещи и ушел. Через две недели вернулся…
– Как дети это все пережили?
– Это, наверное, самое тяжелое для меня во всем этом. Они очень страдают. Им тяжело. Но нам с Андреем хватило силы взять себя в руки и быть с ними взрослыми. Сейчас как раз идет процесс, когда мы настойчиво объясняем им, что даже перестав быть мужем и женой, мамой и папой мы для них останемся…Трудно, Ань. Но нужно. Мне это нужно, – Даша достала салфетку и промокнула глаза. – Много плачу сейчас, прости.
– Еще бы…Плачь, вот даже не стесняйся. Даша, твои ребята смышленные, они все поймут со временем…
– Я сейчас только увидела, что и мамой была не особо внимательной. Та игра, в которую я играла с Андреем в идеальную жену, словно касалась и детей. Как бы объяснить…У них была идеальная, но будто не настоящая мать, у которой все по полочкам, все бантики повязаны, руки помыты. Теперь у них мать далеко не идеал, но я лучше их чувствую, понимаю, мы проводим вместе время с удовольствием, а не потому что надо, не по протоколу…Не знаю, может я просто так себя оправдываю, – монолог Даша произнесла на одном дыхании.
– Не похоже на оправдание, очень напоминает ситуацию прозрения. Ты увидела, что так больше продолжаться не может!
– Получается, до этого столько лет я была слепа?