- Но я же не просто исчез. Я позвонил ему, сказал, что вернулся, и что пока немного поживу у тебя.
Он не знал, стоит ли говорить о том, что тогда пришло ему на ум, но грудную клетку словно что-то сдавило, и он все же выпалил:
- По-моему, у него кто-то был.
- Вау, - отозвалась Дафни. Это был ее способ выразить сочувствие. «Вау» не в смысле «как круто», а «вау» в смысле – « хуево, ничего не скажешь». – Но ты его спросишь?
- А смысл? Он все равно мне не ответит. Да я и знать не хочу. Взбесился – ну и пусть идет на хуй. Это я тут должен беситься. Это я имею право прийти в состояние неконтролируемого всепоглощающего бешенства. И остаться в нем навсегда.
Это уж, блядь, совершенно точно. Если бы Брайану хоть немного было до него дело, он бы сейчас молил о прощении, твердил, что готов целовать землю, по которой Джастин ходит, и сетовал на свою ужасную ошибку.
Ну ладно, нет, конечно. Но любая реакция была бы лучше этого нелепого молчания.
- Нет, я про то, был ли там с ним кто-нибудь. Ты его спросишь?
- Ответ тот же.
Дафни через силу улыбнулась, прикидываясь, будто не понимает, как мала вероятность того, что Брайан признается в чем-то, в чем признаваться не хочет.
- Ммм… То есть, из этого следует, что это ты тут имеешь право приглашать кого-то к себе? Джастин, стремление к беспорядочным половым связям – это всего лишь защитный механизм. Это ничему не поможет и принесет тебе только боль. Лучше заведи кота.
Он решил подыграть ей:
- Оу, спасибо, доктор Чандерс.
Дафни улыбнулась, и дальше они некоторое время шли молча.
Что-то подсказывало ему, что вообще-то к этому моменту он уже должен был бы со всем разобраться. Как говорила Дебби: «Не хочешь срать, не мучай жопу». Прошло уже больше месяца, а он все это время только и делал, что… старался избежать ненужных переживаний. В его жизни и без того хватало всякого дерьма, которого избежать было невозможно.
Это было просто несправедливо! Стоило ему прийти хоть к какому-то решению, как сзади тут же подкрадывалась реальность, сердце принималось твердить одно, разум – другое, и его словно разрывало на части.
С самого первого дня, с самой первой их встречи не было ни одной секунды, чтобы он не любил Брайана. Довольно часто бывало, что тот не особенно ему нравился, но даже и в такие моменты он его любил. Он и сейчас его любил. Наверное, это что-то да значило? И он вообще не мог себе представить, каково это – жить без Брайана. Это, наверное, тоже что-то да значило? А ведь если ты любишь кого-то, ты же вроде как не уходишь от него, не перестаешь бороться. Что бы он ни сделал, ты не можешь вот так вот… просто взять и уйти?
А потом он вспоминал, нет, не вспоминал, представлял себе их вместе. Слышал голос Майкла… Это было больно. Так больно, словно у него на живую выдирали какой-то жизненно важный орган. И это, вероятно, тоже что-то да значило.
Он так устал от постоянных сомнений.
Так устал от того, что ему каждую минуту хотелось разреветься.
Он так устал. Точка.
- Эй, смотри какой симпатичный!
Джастин поднял глаза и впервые с той минуты, как они с Дафни встретились, чтобы вместе пообедать, преисполнился к ней благодарности за начало разговора. Он даже не заметил, что они остановились, и скрипичной музыки, раздававшейся с противоположной стороны улицы, не услышал тоже. Дафни же меж тем с большим интересом разглядывала уличного музыканта.
Знакомый брюнет увлеченно водил смычком по струнам, порождая звуки, складывавшиеся в печальную мелодию. Прикрыв глаза, он словно бы всем телом отдавался музыке, следовал за взлетами и падениями мелодии. Щеки раскраснелись, черные кудри прилипли к взмокшему от пота лбу. Итан Голд представлял собой всю ту же убийственную комбинацию любовного томления и надломленной страсти. Очаровательный, талантливый, милый, скрывающий застенчивость под отвратительным высокомерием…
В день, когда они встретились, он сразу понял, что Итан может стать началом чего-то ужасного. Не так часто твой внутренний датчик посылает тебе предупреждение об опасности уровня 20 по двадцатибальной шкале. С первого его слова, с первой усмешки Джастин понял, что Итан может быть опасен.
Потому что…
Потому что отношения с ним были бы так головокружительно… просты. Это было заманчиво.
В его поведении было что-то такое – а ля Брайан Кинни. Будто бы к черному кофе добавили немного сахара и сливок. То же обаяние, то же высокомерие, то же почти маниакальное внимание к деталям, то же волнами исходящее от него напряжение – только все это было облечено в пилюлю, которую проще было бы проглотить.
Мда, очень заманчиво. Даже сейчас.
- Только посмотри, какие красивые у него глаза!
Джастин в ответ закатил свои собственные.
- Дафни, мало того, что он стоит к нам спиной, так между нами еще и как минимум двадцать футов. Как ты отсюда можешь разглядеть его глаза?
- Ну, может, я немного додумываю. И все равно я уверена, что они красивые.
- Нормальные они.
Дафни тут же принялась засыпать его вопросами:
