- Я знала, что давно уже пора было поднять эту тему. Но я-то говорила себе: «Дженнифер, он уже не ребенок, не нужно с ним нянчиться. Если ему нужна будет помощь, он сам к тебе обратится. Дай ему шанс уладить все самому». Господи, поверить не могу, что ты бросил!
Да не бросал он его! Его… его… его исключили! Как, интересно, он мог этому помешать, если у него не было денег? Если его отец был злобным мудаком, отказавшимся платить за институт, который пришелся ему не по нраву? Если ему больше не у кого было попросить денег? Если последний оплаченный семестр закончился, а за следующий Брайан уже не платил? В чем тут была его вина?
- Что бросил?
На пороге кухни возникла Молли. Ее каштановые косички весело покачивались в воздухе. Джастин ужасно рад был отвлечься на сестру, пока его мать окончательно в него не вцепилась.
- Ох, Молли, вы только поглядите! Да ты у нас растешь не по дням, а по часам, - воскликнул он.
Черт, он говорил точно, как их прабабка Джулия. После этой фразы она еще всегда щипала их за щеки.
Молли затормозила буквально в нескольких дюймах от стола - в свои одиннадцать она все еще двигалась, как ребенок, уверенный, что ничто в мире не может сделать ему по-настоящему больно, - и уставилась на брата с таким недоумением, словно он только что извалялся в перьях и объявил, что отныне он – утка.
- Да ты же час назад меня видел. Когда пришел, - она посмотрела на мать, затем снова обернулась к Джастину и процедила. – Псих!
Милая сестричка!
- Не обзывай брата, - привычно одернула ее Дженнифер.
А Джастин в ту же самую секунду заявил:
- Я не только проигнорирую это ужасающее оскорбление, но еще и свожу тебя в «Серджио». Потому что такой вот я прекрасный брат. Что скажешь?
Молли немедленно прониклась. Теперь он был не просто уткой, а уткой, с которой можно было что-нибудь поиметь.
Наморщив носик, она спросила:
- Нам придется ехать на автобусе?
Джастин не смог сдержать смех. Когда это она успела стать такой привередой? Вот они – последствия вращения в высших кругах.
- А что, есть разница?
Молли одновременно передернула плечами и мотнула головой, косички ее взлетели и снова опустились на плечи.
- Отлично! Тогда бери куртку и пошли, - Джастин постарался вскочить из-за стола как можно быстрее – но при этом так, чтобы не было слишком уж очевидно, что он спасается бегством.
Однако его мать все-таки это поняла. Покосившись на нее, Джастин отметил, как она скрестила руки на груди и наградила его сердитым взглядом.
- Джастин, мы, кажется, разговаривали.
Он повернулся вокруг своей оси и, медленно пятясь из кухни, послал ей широчайшую улыбку.
- Мы обязательно закончим этот разговор, когда я вернусь, - заверил он. – Обещаю! Ты же сама вечно твердишь, что нам с Молли нужно больше времени проводить вместе.
Он улыбнулся снова и принялся пятиться быстрее, пока его мать не спросила, когда это она такое говорила. Пожалуй, сегодня он сюда уже не вернется. Молли сможет дойти до двери и сама, он приглядит за ней из-за ограды.
Молли быстро сообразила, что происходит, и тут же принялась действовать с ним заодно – вероятнее всего потому, что с Джастином ей всегда удавалось не только поглазеть на разных фриков (в общественном транспорте, на Либерти-авеню и в тусовке начинающих художников), но и съесть кучу всякого вредного фаст-фуда.
- Правда, мам, - заявила она. – У меня же сейчас такой опасный возраст. Мне просто необходимо мужское влияние, которое поможет мне легче перенести все тяготы пубертата.
Классный экспромт! Правда, маму он все равно не впечатлил.
- Прости, пожалуйста, но я полагала, что для этого у тебя есть отец.
Молли снова передернула плечами и уже у самой двери буркнула:
- Отец – говно!
Вот этого он никак не ожидал услышать от своей младшей сестры. Его даже не само ругательство поразило – он сам когда-то научил ее, двухлетнюю, слову «говно», и, несмотря на старания родителей, урок она отлично усвоила. Хотя в те годы выговаривать ей удавалось скорее «оно». Это было ужасно смешно, потому что понять, какой смысл она на этот раз вкладывала в это слово, можно было только по появлявшемуся на ее лице заговорщицкому выражению. В общем, Джастина поразило не то, что его младшая сестренка умела ругаться, а то, что обругала она их отца.
Это как-то… обескураживало. До сих пор Молли вроде бы отца просто обожала.
Их мать, кажется, опешила ничуть не меньше него.
- Молли!
- А что? Ты сама так говорила. И Джастин так говорил. А мне нельзя что ли?
- Нет! Тебе совершенно точно нельзя.
- Но почему?
- Потому что тебе одиннадцать!
- Ну и что? Как будто это что-то меняет.
- И отношения у тебя с отцом не такие, как у нас с ним или у него с Джастином.
Молли на секунду задумалась, а потом возразила:
- Я могу любить его, но при этом признавать, что он говно.
С этим умозаключением Джастин склонен был согласи… Ох нет, конечно же, оно привело его в ужас!
- Молли Элейн Тейлор! Я не разрешаю тебе употреблять такие слова и обзывать своего отца!
- Но почему, если…
- Потому что я так сказала.
Ну зато его мать хотя бы на время забыла об институте.
Молли, ты рулишь!
