– Да, они предсказуемы. Морок на полукровок действует по-разному. Кто-то видит всю картину целиком, кто-то фрагментарно, как ты, а у кого-то только человеческое зрение. Фотография была сделана в тот день, когда мама пришла тебя забирать.
– Значит, мама все знала про этот город?
– Не все. Ты знаешь больше.
– Стоит сказать, ваша методика работает. Я жила свою жизнь и даже не подозревала ни о чем. Еще вы обещали рассказать, зачем понадобилась история с наследством и несуществующей тетей. Почему нельзя сразу было рассказать как есть?
– Ты даже в историю с наследством сразу верить не захотела, куда уж рассказывать все как есть. К тому же важно было понять, как ты воспримешь реальность Тумангана. Если ничего особенного не заметишь, значит, и жила бы дальше здесь обычной человеческой жизнью, ни о чем не подозревая.
– Понятно. – Подперев ладонью подбородок, Полина смотрела на звезды, но космос перед глазами заслоняло лицо Гаэтано. Девушка видела его так явно, четко, словно мужчина сидел напротив. – Вы на берег случайно не собираетесь?
– Пока нет. Спокойной ночи, Полина.
Он повесил трубку, а девушка произнесла в оглохший мобильник:
– Очень жаль.
Звездный блеск слегка потускнел, и девушка стала собирать со стола. Оставив посуду на веранде летней кухни, Полина вернулась в дом и отправилась в спальню. Посмотрев на часы, она улеглась лицом к окну. В ожидании салюта, девушка вновь и вновь прокручивала разговор с Гаэтано, представляя, как ей жилось в крошечной комнатке с железной кроватью… И поняла, что совершенно ничего не хочет знать об этом.
Бахнул первый залп, золотистые огни поплыли за легкими занавесками. Глядя на приглушенное свечение, Полина пыталась вообразить, как же это происходит, каким образом салют запускается сам собой, откуда он берется. Возникла идея купить фонарь и покараулить. Но мысль пришлось отбросить – страшно было и спускаться ночью в карьер, и случайно вмешаться, нарушить ритуал, даже не имея представления о его глубоком смысле.
Ночью прошел мелкий дождик. Утро выдалось свежим, туман дольше не рассеивался, оттого и на пробежку пришлось выйти позднее. Влажный воздух в карьере освежал, как зеленый травяной душ, Полина ощущала себя промытой им насквозь до прозрачности. Даже захотелось попробовать распеться и посмотреть, вернулся ли голос, но не хватило храбрости.
Она взлетела по ступенькам наверх, приоткрыла калитку и нырнула в густой аромат цветника. Посматривая по сторонам, не распустилось ли что-нибудь новенькое, особенное, танцующей походкой девушка направилась к музею. В это время Корней обычно возился во внутреннем дворике, там постоянно находилась какая-то работа. Полина заглянула к нему, поздоровалась и вернулась в галерею. Раскинув руки, запрокинув голову, она закружилась по разноцветной световой дорожке, любуясь преломлением солнца в мозаичном потолке. У девушки тоже появились свои ритуалы.
Вдоволь натанцевавшись, Полина обошла зал и вернулась к арке.
– Что у нас сегодня вкусного к кофе? – весело произнесла она, выходя во дворик.
Корней почему-то не ответил как обычно. Полина поискала его взглядом. Смотритель сидел на дальней скамейке у кариатиды, как-то странно привалившись к постаменту.
– Корней? – нерешительно окликнула девушка. – Все в порядке?
Смотритель не ответил и не пошевелился. Недоумевая, что же могло случиться за время ее отсутствия, девушка подошла ближе и остолбенела. Из широко открытых глаз, ноздрей, уголков рта мужчины стекала розовая пена. Она пузырилась и шипела, да так громко, что было слышно на расстоянии.
Полина сняла телефон с пояска, от волнения лишь с третьей попытки нашла номер Гаэтано и нажала на вызов.
– Сейчас занят… – начал падре.
Но девушка перебила:
– С Корнеем что-то случилось!
– Случилось что?
– Не знаю! – сдавленно проговорила она. – Кажется, он мертв! У него пена из глаз, изо рта… отовсюду!
– Ступай в галерею, жди у главного входа, во двор не выходи. Скоро буду.
Полина выскочила в арку и поначалу не смогла сообразить, в какую сторону двигаться. Потом вспомнила, где находится выход, и побежала, словно за ней гнались. Осторожно выглянув во двор, она не заметила ничего пугающего, но ослушаться Гаэтано не решилась. Девушка съехала по дверному косяку и села на пол, прислонившись к стене. Она вся сжалась, обхватила колени руками, стараясь сделаться как можно меньше, желательно невидимой совсем. В зале стояла полнейшая неподвижная тишина. Полина внимательно в нее вслушивалась, готовясь при малейшем звуке или даже воздушном колебании выскочить во двор и бежать куда глаза глядят.
Казалось, Гаэтано не было целую вечность, хотя на самом деле он приехал меньше чем за полчаса. Когда его силуэт возник в дверном проеме, первым порывом девушки было броситься мужчине на шею, но, взглянув в его холодное лицо, Полина лишь встала с пола и тихо сказала:
– Во внутреннем дворике.
