Мысленно поприветствовав остров с его обитателями, Полина бросила вещи на полотенце и зашла в воду по колено. Широкие ленты холодных течений чередовались с относительно теплыми. Холод преобладал, хотелось вернуться на солнце, но девушка заставила себя идти дальше. Когда стало достаточно глубоко, она задержала воздух в легких, зажмурилась по привычке и нырнула с головой. Ощущение свободы, абсолютного комфорта возникли сразу – тело перестало ощущать холод, пропало давление кислорода в легких. Полина открыла глаза. В этот раз картинка была еще яснее и четче, она словно смотрела через чистейшее увеличительное стекло и видела подводный космос в мельчайших деталях.
Вдоволь наплававшись, девушка повернула к берегу и, как только вынырнула на поверхность, снова почувствовала температуру воды и давящее желание немедленно дышать.
– Можно считать, с этим разобрались, – выдохнула Полина, выходя на песок. – Не так-то уж и плохо быть амфибией.
Она провела на пляже весь день, изучая подводный мир и прогреваясь на солнце до растворения всех мыслей в голове. Лежа на песке, девушка смотрела сквозь полуопущенные ресницы на остров и представляла, чем занимается в этот момент его хозяин. Сидит ли с бокалом у огня, гуляет в саду, разговаривает по телефону… Как же хотелось узнать, кем были родители Гаэтано, историю их любви, но сложно было вообразить подходящий момент для подобного рода вопросов.
«Что ж, – подумала Полина и закрыла глаза, отгораживаясь от морского пейзажа, – хотела побывать на острове, чтобы избавиться от его притяжения, но, похоже, умудрилась сделать только хуже».
Дни в Тумангане тянулись размеренно и тихо. Время текло неспешным, неслышным потоком, копируя движение туманной реки. Полина вошла в этот ритм, целиком и полностью отдаваясь расслабленному течению. Изолированность города от всего остального мира благополучно отрезала щупальца прошлого и дурные воспоминания. Девушке порой казалось, что не было в ее жизни никакой Москвы со всеми ее театральными подмостками, все это ложная память, морок, и как же хорошо, что наваждение рассеялось.
Ночной салют и колокольный звон перестали раздражать. Если не успевала заснуть, Полина с удовольствием наблюдала парящие в воздухи теплые огни, которые никто не запускает. Колокольный звон будил на пробежку, к которой добавилось обязательное утреннее кофепитие в Музее Важных Вещей. Корней был несказанно рад, что девушка взяла в привычку навещать его каждое утро, и заранее готовил к ее приходу какое-нибудь небольшое угощение с цветами и ягодами из музейного сада. Полине так полюбилась эта сокровищница, что она еще с вечера предвкушала пробежку до ступенек в стене карьера. Можно было бесконечно кружить по разноцветной световой дорожке выставочного зала, переходить от стеллажа к стеллажу, рассматривать древности, спрятанные у всех на виду важные вещи и всякий раз находить для себя что-то новое.
Неоднократно девушка пыталась расспросить о Гаэтано, узнать о нем побольше, но Корней неизменно отвечал: «Он – наше спокойствие, наше благоденствие!» И этим ограничивался.
После музея Полина шла на море, иногда прогуливалась в порт поболтать с барменом «Золотого осьминога». Вечером перекусывала в ресторанчике на веранде или забирала готовый ужин из магазина на соседней улице. И как же ей нравилась эта размеренная жизнь! Порою казалось, что в воздухе качаются невидимые маятники, приводящие к абсолютной душевной и физической гармонии своим упорядоченным движением.
В тот вечер Полина взяла в магазине ужин, к нему розового вина, решив устроить трапезу в беседке с видом на космический планетарий.
Пока она накрывала на стол, стемнело. В небе засверкало грандиозное полотно Млечного Пути, тарелкой НЛО завис над карьером золотистый лунный диск, и снова девушка ощутила себя летящей в маленьком деревянном челноке. И там, далеко, среди звезд и мерцания незнакомых светил, больше всего на свете захотелось услышать голос Гаэтано. К тому же вопрос давно был готов, но она не решалась его задавать. Бокал вина решил эту проблему, и Полина взялась за телефон.
– Видела в вашем парке на острове какие-то тюремные комнаты, – сказала она, когда падре ответил. – Показалось, что вспомнила себя в одной из них, будто я когда-то находилась взаперти в одной из клеток. Вот, хочу узнать, это игра воображения или я правда там побывала?
– Побывала. Ты была совсем маленькой, не должна была запомнить.
– Что это за место такое? Вроде и особенного страха не испытала, но и позитивных эмоций оно мне не внушило. Странные, какие-то смешанные чувства вызвало.
– Изолятор для полукровок. Когда рождается сложный ребенок, какое-то время его природа не может определиться с направлением развития. Я разработал методику, выводящую в приоритет человеческий путь, чтобы след мирян оставался малозаметен. Такие существа получаются наиболее лояльными, они менее раздираемы внутренними противоречиями.
– Их проще контролировать, – подсказала девушка, задумчиво глядя на огоньки свечей.
