Вода лишь на мгновение обожгла леденящим холодом, затем наступила спокойная зеленовато-бурая тишина. Озерная вода, дремотная и мутная, окружила со всех сторон, как старая бабушкина мохеровая кофта. Солнце просвечивало на пару метров сверху, но у самого дна вместе с водорослями покачивались сумерки. Полина поплыла, всматриваясь в водяную толщу, которая после стеклянной гостеприимной морской воды казалась угрожающе мрачной. Хорошо, что долго искать не пришлось: машина обнаружилась недалеко от берега. Темно-синий кроссовер лежал на правом боку. Открыв переднюю дверцу, девушка заглянула в салон. От тела водителя остались фрагменты, похожие на части статуэтки из старой древесной коры. Они плавали по салону вместе с пучками тончайших черных стеблей, покрытых мелкими белесыми цветочками. Цепляясь за сиденья и приборную панель, Полина принялась искать медальон и случайно заметила, что в спинке водительского кресла торчит какой-то предмет наподобие толстой стеклянной иглы длиной с указательный палец. Девушка осторожно вытащила иглу из обивки, сжала двумя пальцами и продолжила поиски медальона.
Вдруг из глубины салона выплыла деревянная маска с пустыми глазницами, еще недавно бывшая женским лицом. От неожиданности Полина чуть не вскрикнула и еле удержала воздух в легких. Пару раз она резко махнула свободной рукой, отгоняя жуткую находку. Вода в машине всколыхнулась, и всплыл медальон, завалившийся между сиденьями. Девушка схватила его за цепочку и поспешно выбралась из салона.
Вокруг почему-то стало еще темнее. Полина перестала понимать, в какую сторону двигаться, и просто поплыла наверх, навстречу обжигающему холоду. Вынырнув, она выпустила воздух из легких, надрывно вдохнула и закашлялась. Все-таки для подобных подводных заплывов требовалась некоторая привычка, ее еще предстояло наработать.
Оказалось, что видимость под водой ухудшилась из-за того, что солнце зашло за облака. Девушка покрутила головой, поискала взглядом мостик. Там, на досках, ее поджидал Гаэтано с серой курткой в руках вместо полотенца.
Девушка подплыла к нему, мужчина наклонился, протянул ей ладонь и вытащил на мостик. Затем сразу завернул в куртку, подхватил на руки и понес к автомобилю. Оказавшись в его объятиях, Полина моментально согрелась, успокоилась, уткнулась мокрым лбом в черную ткань пиджака и, кажется, не дышала до самой машины.
Салон заранее был хорошо прогрет. Полина нырнула в тепло, протянула Гаэтано свои трофеи и произнесла:
– Эта иголка в сиденье водительском была. Наверное, ими убивают.
– Хороший улов, – одобрительно кивнул падре. – Грейся, одевайся, волосы суши у печки.
Он забрал иглу с медальоном, закрыл дверцу и вместе с Оскаром отошел в сторону. Оставшись в одиночестве, девушка снова принялась дрожать от холода и пережитого волнения. Но стоило стянуть с себя мокрое белье и одеться в спортивный костюм, как сразу стало легче. Волосы тоже пришлось сначала вытирать многострадальной курткой Оскара, только потом сушить у печки. Устроившись на переднем сиденье, она ерошила пальцами мокрые пряди, попутно вытаскивая мелкий мусор с обрывками водорослей, постепенно согревалась и думала, что после такого полезного поступка, практически подвига, Гаэтано наверняка посмотрит на нее другими глазами. И, возможно, разглядит нечто новое и, без сомнения, очень важное.
Досушиваясь, Полина поглядывала наружу через стекло. Одна голова черная, другая белая склонились друг к другу – падре с араганом изучали ее озерные трофеи, особенно пристально рассматривая стеклянную иглу.
Вскоре любопытство выгнало девушку из теплого салона, и она присоединилась к мужчинам. К этому моменту они уже хорошенько рассмотрели содержимое иглы. Внутри нее, как в ампуле, находилась прозрачная жидкость с едва уловимым зеленоватым оттенком.
– Видимо, выпустили их несколько, – сказал Гаэтано, изучая жидкость на просвет. – Одна в сиденье попала, другая в эмиссара.
– Там была женщина, – ответила Полина, и ее передернуло с ног до головы от воспоминаний о деревянной маске.
– Так, ну-ка, отойдите в сторону, что-то посмотреть хочу, – велел падре. – Дальше, еще дальше. К машине идите.
Молодые люди послушно отошли к джипу и оттуда стали наблюдать за его действиями. Гаэтано что-то тихо проговорил и сломал иглу пополам. Жидкость вылилась ему в ладонь, но не коснулась кожи, а зависла, закачалась в пространстве крошечной взволнованной каплей. А потом начало происходить нечто удивительное. Жидкость вытянулась тончайшим серебристым столбиком, и на нем, как на стеклянном стебле, стали распускаться дивной красоты цветы. Развернулись длинные узкие листья, закрутились колючие побеги, туманными волокнами закачались травы. Гаэтано держал на вытянутой руке целый букет, созданный из неосязаемого стекла и световых переливов. Рассмотрев его со всех сторон, мужчина резко отряхнул руку, букет рассыпался, и осколки иглы вместе с алхимическим ядом улетели в заросли осоки.
– Вот это да-а-а! – восхищенно произнесла Полина. – Еле удержалась от аплодисментов! Что за красотища такая получилась?
