– Посмотрел состав яда, – сказал падре, подойдя к машине. – Ничего нового, сбор трав для некромантии, только сюда добавили вытяжку цветка асфоделуса. С древности его называют символом смерти и пищей мертвых. Не знаю, в какой момент растение с этим согласилось и принялось работать на некромантов.
– Интересно очень, – одобрительно кивнул Оскар, – но что нам это дает?
– Посмотрим, что покажут медальоны, – ответил Гаэтано. – Мозаика собирается по кусочкам.
На обратном пути они пару раз останавливались взять готовой горячей еды. Когда отъехали от последнего кафе, Полина сказала:
– Эмиссаров так быстро выследили и уничтожили, а за нами вроде никто не охотится.
– С нами сложнее, – ответил Гаэтано, сворачивая на дорогу к дому. – Но это не значит, что за нами никто не следит.
Войдя в дом, все сразу разошлись по ванным комнатам, желая поскорее попасть в горячий душ после промозглой озерной сырости. Из шкафов достали банные халаты, а Полина выбрала еще и самую большую, длинную мужскую футболку взамен домашнего платья и ночной рубашки одновременно. Пускай девушка и долго смывала с себя озеро со всеми его сумерками, холодом и водорослями, прогревалась едва ли не кипятком, но все равно вышла из ванной и начала чихать. Гаэтано достал из шкафчика с напитками бутылку крепкой настойки с травами, рюмку, поставил на стол среди коробок с пиццей и сказал:
– Выпей немного.
– Ой, лучше не надо, – замялась она, – я с крепкими напитками не очень дружу.
– Болеть некогда. – Падре наполнил рюмку и протянул ей. – Давай. Залпом.
Девушка тяжело вздохнула, взяла рюмку, быстро выпила и схватилась за кусок пиццы.
Прежде чем заняться медальонами, Гаэтано попросил Полину показать информацию – все, что она нашла касательно странного поведения подростков. Девушка принесла мобильник, падре бегло просмотрел тексты, видео, немного задержал внимание на репортаже о выжившем парне, находящемся в реанимации медицинского центра «Здравница», и вернул телефон.
Затем мужчина принес со своего чердака приспособление, похожее на старинные карманные часы на цепочке. Откинув латунную крышку, он положил внутрь первый медальон, закрыл часы и жестом велел Оскару освободить часть стола. Парень сгреб пустые коробки, понес к мусорному ведру, а падре покрутил колесико сбоку «часов» и положил прибор на столешницу.
– Вроде мне действительно становится получше, – сказала Полина и подлила еще настойки в рюмку.
Гаэтано рассеяно кивнул, его внимание было полностью поглощено тускло блестящей крышкой. Отсветы лампы на железе дрогнули, пришли в движение и собрались в единую яркую точку. Опершись обеими руками о край стола, Оскар стоял рядом и с интересом наблюдал за происходящим. Яркая точка вдруг выпустила тонкий ослепительный луч. От неожиданности парень отпрянул, и падре кивком головы указал ему на стул.
Луч рассеялся зыбким световым треугольником, и в нем, как в луче кинопроектора, замелькали рваные, наползающие друг на друга кадры: убегающее пустое шоссе и лес по обе стороны дороги. Вдруг прямо перед глазами в воздухе появился маленький квадрокоптер. Аппарат повис напротив водителя, выстрелил иглой в лобовое стекло и взмыл ввысь, мигом скрывшись из поля зрения.
Когда последний кадр остановился, поблек и рассеялся, Гаэтано извлек медальон, положил внутрь следующий и сказал:
– До чего дошел прогресс. Современные технологии на службе у падальщиков. Так… Что там дальше нам покажут?
Второй медальон показал то же самое, с одной разницей: в кадр попали двое мужчин, занимавшихся буксировкой автомобиля к озеру. В один момент, когда их лица оказались особенно близко и просматривались достаточно четко, Гаэтано моргнул попеременно и сказал:
– Это не люди.
– А кто? – Доедая пиццу, Оскар с любопытством посматривал на световой луч, как на киноэкран.
– Запечатанные души. В момент смерти можно поймать душу, не дать ей уйти, а после поместить в другое тело, возможно, давно уже мертвое, но хорошо сохранившееся. Эти двое – как раз такой случай.
– Вроде зомби, получается? Я их не то чтобы боюсь, просто брезгую. Живые трупы – это ведь некрасиво совершенно, неэстетично, в первую очередь, – произнесла Полина. Голос ее звучал тягуче и вроде немного плыл.
– Неэстетично, да. – Гаэтано бросил взгляд на девушку, затем на бутылку. – Когда ты успела выпить почти половину?
– Так лечусь же, сам велел. В приказном порядке, между прочим, велел! Давай лучше дальше про зомбей разговаривать. Как ты видишь, где зомби, а где человек, ну, допустим, просто плохо выглядит? Эти мужики на вид вроде обычные.
– Каждое живое существо из мира реального отбрасывает тень в мир потусторонний. По виду, форме теней можно определить, кто есть кто на самом деле.
– Во-о-от как! Кто бы мог подумать? Как все сложно, запутанно и замороченно в этом мире, – сокрушенно вздохнула девушка. Она пыталась поставить локоть на край стола, чтобы подпереть кулаком подбородок, но локоть постоянно соскальзывал.
Падре снова глянул на нее и сказал:
– Так, кажется, кое-кому пора отдыхать.
