– Посмотри в потолке, – посоветовал Гаэтано. – Больше ему негде прятаться.
Центральная часть потолка представляла собой туго натянутую мембрану с рисунком, напоминающим бледные бескровные вены. Солнце просвечивало сквозь нее, и недалеко от центра просматривались очертания прямоугольного предмета. Посчитав, что это может быть некрон, Оскар примерился, подставил ладонь и пробил пальцами мембрану. Прозрачный брусок с подвижной черной кляксой внутри упал ему в руку, парень с облегчением выдохнул и полетел вниз.
– У меня такое странное ощущение, что важные вещи и вырастили башню, – задумчиво произнесла Полина, разглядывая стены. – Такое может быть?
Оскар передал вещи Гаэтано и сказал:
– По-моему, на этом сумасшедшем Участке может быть все что угодно. Каков дальнейший план?
И Гаэтано произнес замечательную фразу, которую так ждали все без исключения:
– Возвращаемся в Туманган.
У автомобиля Оскар с сомнением оглядел Гаэтано и предложил:
– Давай пока я поведу, а ты отдохни немного.
Полину это почему-то очень удивило.
– Ты умеешь водить машину? – спросила она.
– Да, именно на этой и учился.
– Садись, – согласился падре. – Доедем до ближайшего магазина, там поменяемся. Мне понадобится вода, литров пять.
Оскар сел за руль, падре рядом с ним, а девушки расположились на заднем сиденье. Звуки поочередно захлопывающихся дверей показались Полине слаще всякой музыки – наконец-то они покидали это бредовое место!
Внедорожник выехал к домам, и в этот момент башня закачалась, перегнулась пополам, точно резиновая, и рухнула.
– М-да, – задумчиво произнесла Полина, глядя в окно, – значит, на наших вещах и держалась. Тано, можно некрон посмотреть?
– Не надо его трогать, – голос его прозвучал тихо, устало. – Опасный предмет, лучше с ним не играться.
– Жаль, конечно, но ладно. Про Егора еще спрошу и отстану от тебя. Разве мы его не заберем с собой?
– Нельзя его перевозить в таком состоянии. Теперь вся надежда на нормальную медицину. Буду следить за его судьбой.
Оскар уверенно вел внедорожник, да и встречных машин в такой глуши было маловато. Полина ловила взглядом лица водителей, пассажиров за стеклами проезжающих мимо автомобилей – все они ехали по каким-то своим важнейшим делам и не подозревали даже, что совсем рядом, по соседству, на обычном с виду дачном участке за забором-сеткой, едва не поломалась вся такая привычная, хорошо знакомая реальность.
Выехав к ближайшему поселку, Оскар остановился у придорожного магазина. Только увидев возле него маленькое кафе, Полина поняла, как сильно проголодалась.
Мужчины вынесли из магазина две пятилитровые канистры воды. Гаэтано снял пиджак, рубашку, наклонился, и Оскар принялся поливать его, как из душа. Падре сполоснул руки, умылся, а потом… вода вдруг прекратила стекать на землю. Жидкость стала мгновенно впитываться в кожу, возвращая ей прежнюю плотность и естественный цвет. Двух бутылей оказалось достаточно. Гаэтано выпрямился, пальцами зачесал назад мокрые волосы, которые мгновенно высохли, и стал одеваться. За это время девушки понабрали в кафе всего, что там только нашлось готового, и принесли пакеты в машину. Долго задерживаться не хотелось совершенно. Полина не могла избавиться от ощущения, что в любой момент «Асфоделус» снова каким-то образом напомнит о себе и дотянется до них своими ядовитыми побегами.
Гаэтано вернулся за руль, Оскар пересел назад к Лиане, а место рядом с водителем досталось Полине. Чтобы не скучала в пути, падре разрешил ей рассматривать, изучать важные вещи. Все, кроме некрона. Открыв бардачок, девушка с любопытством посмотрела на прозрачный брусок, лежащий в глубине у самой стенки. На вид не было в нем ничего необыкновенного, простой кусок толстого стекла, вот только субстанция внутри, как большая чернильная клякса, двигалась сама по себе и жила какой-то своей жизнью.
Равновесный маятник на ощупь оказался теплым и только на вид металлическим. Сделан он был из неизвестного плотного материала, слегка пружинящего под пальцами, а внутри медальона что-то быстро-быстро двигалось, беспрерывно металось туда-сюда нечто крошечное.
Фантом-молот ничем не походил на молот и тем более на фантом. Это была каменная пластина с выпуклым рисунком-символом. Под разными углами рисунок менялся, иногда становясь похожим на человеческие лица. Один такой каменный портрет пристально взглянул на девушку, и она сразу убрала пластину обратно в бардачок, не решившись с ней знакомиться ближе.
Рунные чернила – немного плотной темно-зеленой жидкости в деревянной полусфере размером с детский кулак, – катались по округлому дну и не выливались. По словам Гаэтано, ими можно было написать письмо самому себе в прошлое или в будущее.
Больше всего Полине понравился камень гаата – в нем заключалась толика надежды. Походил камень на крупный серо-голубой кристалл, наполовину утопленный в кусок серебристого мягкого металла. Полина долго завороженно смотрела в него, как в магический шар. Последние солнечные лучи просвечивали кристалл насквозь, и внутри появлялись крошечные пейзажи из сияющих облаков.
