Поначалу Полина думала, что ей мерещится от волнения, но, присмотревшись, поняла, что это на самом деле происходит: стоило вслух проговорить какое-то слово или даже букву, как оно на несколько мгновений тончайшим лучом прочерчивало дорожку в сумерках сверху вниз. Когда удавалось прочитать несколько слов подряд или целую фразу, в световом луче можно было увидеть фрагмент обычного дневного пейзажа залитого солнцем Участка, где ничего странного не происходило.
Эту особенность заметил и Эд. Он встал со своего места, подошел ближе и стал заинтересованно следить, как появляются и исчезают просветы в пространстве. Полине с Оскаром удалось вместе произнести фразу из пяти непонятных слов, и открылся такой широкий просвет, что в нем получилось рассмотреть несколько домов с пустыми окнами и забор с автомобильными воротами. И Эд вдруг резко рванул в этот просвет. Он протиснулся боком в световой луч, как в щель, и помчался к воротам, не разбирая пути. Уже вдали, у домов, на миг его фигура изогнулась, как в кривом зеркале, донесся короткий слабый вскрик. Луч погас, и Эд пропал.
Какое-то время троица в круге растерянно смотрела в пустые сумерки, где бесследно растворился бывший эмиссар, затем Оскар неуверенно произнес:
– Так, за одним я недоглядел…
– Из-за него Гаэт точно не заругается, – попробовала пошутить Полина, но веселее никому не стало.
– Только вы так не делайте, ладно? – хмуро произнес парень.
– Не собираемся, даже не переживай, – заверила Полина, Лиана тоже согласно кивнула.
Теперь молодые люди усложнили правила игры и старались прочитать на три голоса строчки подлиннее, чтобы просветы раскрывались как можно шире. Они так увлеклись своим занятием, что не увидели, как из башни вышел Гаэтано и направился в их сторону. Заметили его только у самой границы круга.
– Хорошо, что не скучаете, – чужим глухим голосом проговорил он, переступая через пламя.
Падре изменился. Кожа на лице и руках до того истончилась, что обтягивала череп и скелет, словно папиросная бумага. Глаза провалились в огромные глазницы и горели незнакомым диким пламенем. При виде него Лиана испуганно попятилась, а Оскар с Полиной и вида не подали, что заметили какие-то изменения.
– А где важные вещи? – спросила Полина. – Ты их не забрал?
– Нет. – Гаэтано подошел к машине, открыл заднюю дверь и сел на край сиденья, оставив ноги снаружи. – Заберу позднее. Пока они нужны в башне, я лишь внес некоторые коррективы в обстановку. Это кардинально изменит ритуал.
– Хочешь сказать, ты не сорвешь им мероприятие, не помешаешь его вообще провести? – удивилась девушка.
– Нет. Свое мировое путешествие все получат в полном объеме, согласно купленным билетам.
– Ну и правильно, – сказал Оскар. – Зря старались, что ли?
Даже с такого расстояния было видно, что птичье покрывало, кружащееся возле башни, замерло. Птицы висели в воздухе, как на нитках, и даже не качались. Но спустя пару минут стая возобновила движение, и вновь закрутились два черных колеса в противоположных направлениях.
– Кого-то не хватает, – произнес Гаэтано, рассеянно глядя перед собой.
– Слушай, – Оскар подошел к машине и повис на двери, заглядывая в салон, – тут с Эдом такая история произошла…
Парень стал рассказывать, а Полина все неотрывно смотрела на падре. Он сидел, ссутулившись, уронив руки на колени. На длинных пальцах пианиста резко обозначились круглые костяшки, казалось, пальцы стали еще длиннее. И вот-вот они коснутся земли, станут корнями вечного древа с сапфирово-синими и изумрудно-зелеными запретными плодами. Спутанные волосы падали на восковой лоб, запавшие скулы; дикий огонь в глазах погас, сменившись тусклой темной усталостью. Девушка почувствовала, что если немедленно его не обнимет, то в груди напрочь разорвется нечто очень важное, очень тонкое и больше никогда не заживет. И не имеет уже значения, как Гаэтано отреагирует, что скажет, оттолкнет или нет. Она подошла, села в траву рядом, обхватила ноги в черных брюках обеими руками и уткнулась лбом в его колени.
Непонятно было, сколько прошло времени и существовало ли оно вообще в этом сумеречном квадрате. Оскар вытянулся в траве, Лиана устроилась у него под боком и дремала. Полина свернулась калачиком на разложенном переднем сиденье автомобиля и лежала с закрытыми глазами, стараясь не прислушиваться к инфернальным звукам, время от времени издаваемых Участком. Сумеречная территория продолжала плодить свои кошмары, будто развлекала саму себя и пыталась собрать из частей тел, выпавших из окон домов, то одно существо, то другое. Гаэтано так и сидел в застывшей позе, глядя прямо перед собой, словно экономил силы даже на малейших движениях. Лишь изредка поднимал взгляд на светящиеся строки, удерживающие потолок клубящейся тьмы. Буквы постепенно тускнели, растрачивая силу.
Участок все-таки собрал многорукого монстра с торчащими как попало слепыми головами. Гигантским пауком, покачиваясь в разные стороны, существо побродило между домами и стало спускаться к лесу, каким-то своим чутьем определяя местонахождение машины с людьми.
