Круглый рот проекции раскрылся, и стекла машины мелко задрожали от протяжного рева. Полина схватилась обеими руками за края сиденья, глядя, как Гаэтано движется шаману навстречу. В голове почему-то была только одна мысль – каким же маленьким и незначительным он выглядит на фоне всей этой гигантской бредовой галлюцинации.
Длинные огненные кнуты взметнулись и замелькали, нанося стремительные, хлесткие удары. От них веером падали на землю птицы, клочьями разлеталась тьма, но на самой проекции кнуты оставляли лишь белые следы-рубцы, не причиняя ей особого вреда.
Машину подбросило очередной ударной звуковой волной, от которой упал Гаэтано. Световые кнуты растеклись по траве огненными ручейками и начали гаснуть. Полина вскрикнула, схватилась за ручку двери, но Оскар поймал ее за плечо:
– Сидеть!
– Пусти! Пусти меня, я знаю, что делать!
Девушка вырвалась, выскочила из машины и только хотела вдохнуть глубже, как закашлялась. Воздух вокруг был чужим и каким-то мертвым. Он не проходил свободно в легкие, а сразу оседал в горле колючей пылью. Кашляя, Полина согнулась пополам и почувствовала, что внизу, у самой земли, атмосфера осталась чистой. Девушка упала на колени, втянула кислород в легкие, выпрямилась и закричала. Металлический холодный звук, отдаленно напоминающий человеческий голос, разрезал напополам остатки темной стаи и тулово шамана Хаана. Осязаемая проекция разделилась на самостоятельные организмы и заорала в два рта, перекрывая крик Полины. Чудовищная сила вдавила падре в землю, и он стал погружаться в грунт, как в песок.
– Так, я тоже знаю, что делать, – сказал Оскар, открывая дверь. – Полетели. Заставим шамана замолчать, чтобы Гаэт поднялся.
Белые орлы взмыли в воздух и полетели прямиком на раздвоившуюся проекцию. Удары мощных крыльев разметали остатки стаи, перьевые комки попадали на землю вперемешку с обрывками тьмы. Всей своей мощью обрушились араганы на головы шамана и принялись терзать его личину когтями и клювами, норовя добраться до раскосых глаз. Грохочущая песнь сбилась, захлебнулась, и чудовищное давление ослабло. Гаэтано смог подняться, кнуты в его руках вновь набрали огненную силу.
– Я гоняюсь за врагами моими и истребляю их, и не возвращаюсь, доколе не уничтожу их! – громогласно изрек падре. – И истребляю их и поражаю их, и не встают и падают под ноги мои!
Хлесткие удары пробились к ядру туловища, оно стало разваливаться и шлепаться тяжелыми кусками на землю. Хриплый рев наконец оборвался, и в наступившей тишине мгновенно повеяло очищающей воздушной свежестью.
Огненные кнуты погасли, Гаэтано отбросил в сторону обломки веток и глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание. К нему подбежала Полина и встревоженно заглянула в лицо.
– Ты в порядке? – спросила она. – Помощь нужна?
Мужчина отрицательно покачал головой. Выглядел он еще хуже, практически устрашающе, и на самого себя походил только разноцветными глазами. Араганы опустились на землю, обернулись молодыми людьми и тоже подошли к Гаэтано. Вокруг в траве шипели, плавились остатки проекции, превращаясь в желтоватый кисель. Посмотрев, как он уходит в землю, оставаясь на поверхности лишь легкой кружевной пеной, Полина сказала:
– Надеюсь, это все мне не приснится. А с настоящим шаманом хоть что-нибудь случилось, он как-то пострадал от разрушения проекции?
– Если он и выжил, то не скоро восстановится и прежней силы иметь уже не будет, – ответил Гаэтано.
– Теперь что делаем? – поинтересовался Оскар. Он нетерпеливо поглядывал в сторону ворот, желая поскорее распрощаться с Участком.
– Забираем важные вещи. – Гаэтано указал на башню. – И поедем отсюда.
Изнутри башня выглядела еще более странно, чем снаружи: у нее были мягкие стены телесного цвета, и они слегка пульсировали – как будто в такт биению скрытого сердца.
– О-о-о-ой! – протянула Полина, ошеломленно глядя по сторонам. – Оно что, живое? Мне плохо сейчас станет…
– Да ладно тебе, – усмехнулся Оскар, – после шаманского представления из-за ерунды такой расстраиваться.
В пустом помещении по центру прямо в воздухе висели ступеньки, образуя винтовую лестницу до самого потолка, и больше в башне ничего не было. Лиана потрогала одну ступеньку, проверяя ее на прочность, и сказала:
– И где же важные вещи?
– Там, – указал вверх Гаэтано, – в стенах.
– Я смогу достать? – Оскар запрокинул голову, разглядывая потолок. Непонятно было, из чего он сделан, но сквозь него хорошо проникал солнечный свет.
– Сможешь. Осторожнее с нашим некроном, не разбей, – предостерег падре.
Оскар расправил крылья, плавно оттолкнулся от пола и взлетел. Первой обнаруженной вещью стал равновесный маятник – небольшой гладкий медальон на металлической цепочке был вдавлен в мягкую поверхность стены и словно врос в нее. Парень поддел цепочку пальцем и потянул на себя. Маятник мягко вышел, обрывая тонкие сукровичные нити, связывающие его с телом башни. Брезгливо держа цепочку двумя пальцами, Оскар поднялся выше.
Остальные вещи также обнаружились в стенах на разной высоте, не доставало только некрона, о чем парень и сообщил.
