– Ульяна, дочка Маргариты Викторовны, – указал мужчина на фигуру с мотыльками в прическе. – Маргарита с мэром нашим Бориславом – оба миряне из второго пограничья. Ульяна первая полукровка, которую решили допустить в администрацию. В качестве эксперимента.
Без приметных очков обыкновенное лицо Ульяны с мелкими чертами невозможно было бы запомнить ни с первого, ни со второго взгляда. С прямыми каштановыми волосами, гладко зачесанными и собранными в хвост, невысокого роста, худощавая, лет двадцати пяти на вид, она выглядела вечной скучной студенткой, но никак не дочкой и даже не дальней родственницей женщины из пограничья.
– Эксперимент не удался, – хмуро произнес Оскар. – Подожду вас на улице?
– Вместе пойдем. – Гаэтано взял с подоконника ружье и направился к выходу.
– А-а-а-а… как же они? – Полина нерешительно кивнула на фигуры за столом.
– С этим позже разберусь, идемте.
Выйдя на улицу, они подошли к мраморной фигуре на асфальте. Она была так прекрасна, что Полина невольно залюбовалась необыкновенным творением, на миг позабыв, каким печальным образом возникло такое нерукотворное произведение искусства.
– Музей, – задумчиво произнесла девушка. – Мы можем отвезти ее в музей и оставить во внутреннем дворике?
Гаэтано вопросительно взглянул на Оскара, и парень согласно кивнул.
С величайшей осторожностью скульптуру перенесли в машину. Пассажиры кое-как вместе с ней разместились в салоне и поехали к музею.
По дороге Полина несколько раз замечала какие-то темно-серые и черные рваные полосы различной длины и ширины прямо в воздухе. Поначалу она подумала, что это мерещится на нервной почве, и на всякий случай решила уточнить.
– Начался процесс слома Перекрестка, – сказал Гаэтано. – В обычном времени ничего не видно, только в остановке.
– Ох, ничего себе… – Девушка проводила взглядом серый шрам в пространстве высотой, должно быть, метров триста. – И что теперь будет?
– Так не оставим, не переживай.
Утренний туман местами рассеялся, местами остался висеть по-над землей причудливыми молочными облаками. Цветник вокруг Музея Важных Вещей замер весь в белесой дымке. Речной морок приглушил яркие краски кустов сиреневых и желтых роз, сделав их похожими на призраки цветов. А над самим зданием воздух остался прозрачным, и солнечный свет лился на крышу, сквозь мозаичный стеклянный потолок освещая весь внутренний дворик.
Гаэтано с Оскаром внесли скульптуру и установили ее на клумбу между греческими колоннами. Над девушкой-птицей склонились зеленые стебли, цветочные головы, свет позолотил холодный мрамор, оживил его, и показалось, что Лиана просто ненадолго прилегла отдохнуть среди музейных редкостей.
– Теперь она сама музейная редкость, – пробормотала Полина, расправляя траву над ее головой. – Пусть ей будет хорошо в новом доме.
Девушка отошла в сторону и посмотрела на Оскара с Гаэтано. Они стояли у колонны и смотрели на новый экспонат, склонив головы.
– Ну и? – Полина смахнула сухие листочки с каменного бордюра клумбы и поправила ремешок сумочки на плече.
– Что? – Мужчины одновременно подняли на нее взгляды.
– Наверное, вы тоже должны что-нибудь сказать, – пожала она плечами. – Что-то подходящее моменту.
Оскар шумно вздохнул, запустил пятерню в волосы, произнес:
– Спасибо, – и замолчал.
– Это все? – удивилась Полина.
– Спасибо, что не я лежу сейчас на этой клумбе! – сердито выпалил парень.
Гаэтано хлопнул его по плечу и сказал:
– Так, церемония окончена, поехали отсюда.
Покинув музей через центральный вход, они прошли через туманный тихий сад к машине. Вдалеке над крышами домов находился гигантский черно-синий разрыв. Создавалось впечатление, что кто-то небрежно оторвал бумажную полоску небосвода, обнажив его подкладку. Гаэтано поглядел на эту картину и сказал:
– Полина, отвезу вас с Оскаром к тебе домой, побудьте пока там. Я ненадолго отлучусь, заодно привезу еды и воды. Проедусь по кафе на обратном пути, возьму что найду. Самостоятельно ты сейчас не сможешь ничего приготовить – не загорится газ, с электричеством и водой из крана тоже будут проблемы.
– А куда ты, надолго? – мгновенно встревожилась девушка. – Давай лучше вместе поедем, зачем разделяться!
– Быстрее справлюсь сам. Побудьте дома, отдохните. – Мужчина подошел к машине и открыл переднюю дверцу. – Никакой угрозы нет, в городе не осталось ничего живого и подвижного, кроме нас.
– И долго продлится остановка времени? – уточнила Полина, забираясь в салон.
– Некрон был довольно крупным, может и неделю простоять, но не дольше.
Гаэтано повел машину в объезд музейной территории, и когда показался карьер, Полина не сдержала изумленного возгласа. Часть зеленого котлована перед ее домом находилась в густых сумерках. Гигантская дыра зияла в светлом утреннем небосводе, и в ней далеко, в какой-то небывалой глубине, блестел звездами черный космос.
– Боже, как красиво! – восторженно воскликнула девушка. – Так бы и оставить!
– К сожалению, это нездоровая красота, – ответил падре. – Все надо исправить как можно скорее.
– Каким образом?
