Под искрящейся завесой тумана река в своем прекрасном обрамлении из голубых и пепельно-серых цветов блестела, как поток застывшего стекла. Вверх по течению, сразу за причудливой беседкой над водой, и находился мировой разлом. Он был похож на трехметровую аметистовую жеоду: вытянутая замкнутая полость, по внутренним стенкам усыпанная сиреневыми, розовато-фиолетовыми шестигранными кристаллами, вертикально висела в пространстве, едва касаясь земли. Полина подошла ближе, восхищенно разглядывая гигантскую драгоценность. В каменной полости, как в достаточно широкой щели дверного проема, виднелся ночной пейзаж: тропинка в зарослях, с левой стороны непроницаемая тьма, с правой – плетеные ограды, за ними белые домишки, окруженные садами. В конце улицы тускло светил фонарь, над соломенными крышами домов зависла огромная, в половину неба, желтая луна. Во всех домах окна были темными, за исключением одного. Желание заглянуть в уютно, тепло светящееся окошко, увидеть жителей другого мира, пересилило всякий здравый смысл.
Девушка протиснулась в разлом и пошла по тропинке к дому. Калитку в заборе заменяла маленькая деревянная дверка без замков. Полина толкнула ее и остановилась в нерешительности, разглядывая сад. Деревья с причудливо изогнутыми сизо-синими стволами, заскорузлыми ветками украшали крупные белесые цветки с длинными, словно размазанными в пространстве лепестками. Над треугольной крышей маленького дома застывшими волнами висело ночное небо с редкими звездами, похожими на пришпиленных к картону мотыльков. Тишина вокруг стояла оглушительная, поэтому, когда чей-то тихий голос произнес: «Здравствуйте», – Полина едва не подпрыгнула от неожиданности.
Сначала в темноте почудилось, что рядом стоит ребенок, но, присмотревшись, девушка поняла, что это взрослый мужчина, просто невысокого роста. Темноволосый, большеглазый, с приятным печально-задумчивым лицом, он снова поздоровался и добавил:
– Вы к нам?
– Не знаю. Наверное, – ответила девушка, начиная жалеть о своем безрассудном поступке.
– Проходите, пожалуйста. – Гостеприимным жестом маленький мужчина указал на дом. – Меня Артур зовут, я художник.
Он проводил гостью к порогу и открыл дверь, пропуская ее вперед. Наклонив голову, чтобы не удариться о низкую дверную притолоку, Полина переступила порог и сразу оказалась в небольшой полупустой комнате с голыми белеными стенами и тусклой лампой под низким потолком. Практически все пространство – от двери до дальней стены – занимал обеденный стол, накрытый ослепительно белой скатертью. За ним сидели люди – женщины в черных платьях и один мужчина во главе стола – лысый старик в большом, не по размеру черном пиджаке с чересчур широкими плечами. Никакой еды, посуды на столе не было, только чистая скатерть, за исключением черной, будто сажей сделанной надписи по центру: крупные цифры, дата – год, месяц, день.
Старик сидел опустив голову, на гостью даже не взглянул, зато женщины одновременно повернулись, стоило Полине войти. И девушка увидела, что все они на одно лицо. В окаменелом молчании женщин, в их темных застывших взглядах, напряженно повернутых головах с одинаково причесанными черными волосами кипела какая-то невидимая, но отчетливо ощутимая бешеная энергия, от которой хотелось немедленно бежать без оглядки.
– Мы брата ждем, – сказал Артур, заходя следом. – Садитесь с нами.
– Н-нет, спасибо, я пойду. – Полина перевела взгляд на маленького мужчину и уточнила предательски дрогнувшим голосом: – Можно я пойду?
Артур замялся с ответом, лицо его погрустнело еще сильнее, он смущенно опустил глаза, отчего девушку с ног до головы начал обволакивать ужас. Только она подумала, что за помощью стоит обратиться к старику во главе стола, как тот еще ниже опустил лысую голову, будто услышал ее мысли, а широкие плечи его большого пиджака стали вздрагивать, как от рыданий, которые больше не получалось сдерживать. Дверь за спиной девушки скрипнула, Артур посмотрел, кто вошел, просиял улыбкой и ласково сказал:
– Батюшка пришел. Только вы рано, батюшка, брата еще нет.
Под ногами Полины качнулся пол, она медленно выдохнула, услышав свое дыхание отчетливо, как под водой.
– Поспешил, значит, позже зайду, – прозвучал голос Гаэтано, и на плечо Полины легла тяжелая мужская рука.
Развернув девушку лицом к двери, он подтолкнул ее в проем.
Пара вышла в сад, за ними последовал и Артур.
– Жаль, что уходите, – грустно произнес он. – Вы, батюшка, возвращайтесь обязательно, будем ждать. Меня Артур зовут, я художник.
– Хорошо, Артур, – с теплотой в голосе ответил падре, – увидимся еще.
Впиваясь железными пальцами в плечо девушки под тонкой спортивной маечкой, Гаэтано быстро повел ее прочь со двора.
Выйдя за ограду, они направились по тропинке к сияющей аметистовыми кристаллами полости в темноте пространства. У самого разлома Гаэтано замедлил шаг, достал из кармана пиджака камень гаата и положил его в траву на обочине.
Выбравшись на свет, Полина перевела дух и протянула в изнеможении:
– Госпо-о-ди-и!..
