"Да это же Вадим Болычевцев, — узнал Константин беглеца, мгновенно принял решение спасти его от ареста. — Ну, полицейская шкура, берегись!"
— Быстро за угол и во двор налево! — скомандовал Константин на мгновение остановившемуся у калитки Вадиму. — Я тут немного задержусь…
— Стой, крамольник, стой! — мчался толстяк-полицейский, щелкая курком револьвера вслед удиравшему Вадиму. К счастью, были осечки и осечки. — Стой, от меня не убегишь, сво…
Не закончив ругань, полицейский наткнулся на подставленную Константином ногу и со всего маха ударился о тротуар.
Пнув ботинком обмякшее тело и подобрав револьвер полицейского, Константин стремительно помчался во двор, откуда немедленно провел Вадима Болычевцева в комнату студенческой коммуны.
До утра они пробыли вместе, переговорив и передумав о многом. После этого и для Вадима сделались паролем слова: "ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ", а здание первого казенного реального училища на Большой Садовой улице вблизи Кудринской площади стало местом особых явок подпольщиков и пунктом снабжения агитаторов нелегальной литературой.
Главным поставщиком литературы были Константин Цитович с Иваном Криворуковым, а организатором-распространителем — Вадим Болычевцев. Он и познакомил Цитовича и Криворукова с грузинским учителем-революционером Самуэлем Буачидзе. Вскоре Вадим привел на квартиру Цитовича молодого русого железнодорожника с большими голубыми глазами и смуглую черноокую девушку в небесного цвета гарусной накидке.
— Знакомьтесь, Константин Сергеевич. Это наши люди, боевые товарищи. Федор Данилович Ширяев работает паровозным машинистом Старооскольского депо и возглавляет с известным вам Афанасием Ивановичем Федотовым Старооскольскую организацию РСДРП. Мария Черных, отрекшись от миллионов того самого Ездоцкого купца, который десять тысяч рублей отдал за пару белоснежных жеребцов, навсегда пришла к рабочему классу…
— Да, да, — подтвердил Федор Ширяев, заметив устремленный на Марию недоверчивый взор Константина Цитовича. — Мария стала нашей лучшей функционеркой, выполняет самые опасные задания.
— Да и жандармам в нос не влезет, что дочь миллионера или сын дворянина из села Теребуж Щигровского уезда работают на социал-демократов, — сказал Вадим, чтобы нейтрализовать возникшую неловкость: ведь Мария тоже настороженно уставила глаза на красавца-студента, шатена с правильными чертами лица и вьющимися зачесанными назад волосами, с яркими голубыми глазами, слишком твердо глядевшими из-под черных клочковатых бровей. — Если та и другая сторона верят мне, то, прошу, друзья, отбросьте сомнения…
Глаза Вадима озорно блестели, как блестят они у всех девятнадцатилетних юношей, вставших на путь революционной опасной романтики. И в честность этих глаз нельзя было не поверить.
Напряженная холодность растаяла. За чаем хозяин и гости разговорились о разном, о цели визита и о планах на дальнейшее.
— Есть у нас знакомые крестьяне в селе Кошелевке и в деревне Патебник, неподалеку от уездного города Щигры, — сказал Вадим Болычевцев. — Зажиточные, правда, крестьяне, но с человеческой душой. Бахчеводы они. Мария и Федор были со мною у них, даже крестьянскую сходку там, в сарае, проводили. И вот решили мы так действовать: я заарендую у крестьян бахчу, заведу, как говорится, свое дело, хозяйство. И под его прикрытием будем вести нелегальную революционную работу среди крестьян. Да и приют могут у нас, в хозяйстве, находить все, кого жандармы прижмут в городе. А условия для работы есть: крестьяне очень возмущены поборами, притеснением со стороны помещиков. Сильно распространились слухи о возможности захватить церковные и помещичьи земли. Мы уже беседовали с одним из крестьянских активистов в селе Васютино. Это недалеко от станции Черемисиново. Очень интересный человек, Иван Емельянович Пьяных. Коренной крестьянин с широким характером души. Его очень любят трудовые люди. Грамоте он научился самоучкой, но размышляет по всем вопросам лучше какого-нибудь профессора. Революционную работу начал с девятьсот третьего года, когда ему было уже сорок лет. Он составил в тетрадочке свой "земельный крестьянский манифест". В нем содержится призыв не платить казне подати, не давать царю новобранцев, объединиться всем крестьянам в свой союз и создать крестьянскую республику. Как вы посоветуете, Константин Сергеевич, если мы объединим наши силы с друзьями Ивана Емельяновича?
Константин Сергеевич был старшим среди собеседников и наиболее образованным, так что его ответа они ждали, как боевого задания.
Он долго думал, помешивая ложечкой остывший в стакане чай. Наконец, поднял глаза на товарищей и сказал:
— Главное все же должно в нашей работе быть в пролетарских центрах. Но и союз рабочих и крестьян сам по себе не сложится, его нужно упорно и ежеминутно готовить. Вот как об этом сказано в брошюре Н. Ленина "К ДЕРЕВЕНСКОЙ БЕДНОТЕ". — Он достал из столика брошюру, спросил: — Читали?
— Да, познакомились, — в один голос ответили собеседники.
