Забыв даже пригласить гостей сесть, отец Павел заламывал руки, закатывал глаза под лоб и частил:
— Царственно спокойно шел на казнь лейтенант Шмидт, — несколько раз повторил отец Павел эту фразу. Он заботился лишь о том, чтобы смешать ложь и правду, как фальшивомонетчик смешивает золото с лигатурой ради выгоды, и тем самым выставить себя в благоприятном свете. — Да, господа, в восемь часов утра грянул на острове Березань первый залп… Но лейтенант перед казнью исповедался и приобщился святых таин. Он остался христианином…
Ощутив свою ложь и стараясь заглушить ее, чтобы другие не поняли, отец Павел на некоторое время умолк, истово крестясь на иконы. А когда кончил моление, сам того не замечая от возбуждения, выдал себя в качестве лжеца новым сообщением, противоречащим первому:
— Осужденные отказались просить императора о помиловании, как перед тем отказались от исповеди и причастия. К столбам казни они встали без понуждения… Да, да, да, без понуждения. Потом Петр позвал меня, сообщил свою последнюю волю и простер у столба руки наподобие креста голгофского. Он умер тихо после первого же залпа. Вообще все кончилось тихо и мирно. А у начальства были большие опасения…
Под вопросительными взорами Анны Петровны и адвоката Заруднева протоиерей заметил, что в его сообщении путаница, поспешил закончить свою встречу с этими людьми, ненавидящими его.
Он выдвинул ящик стола, открыл лежащую там металлическую коробку и протянул Анне Петровне.
— Исполнил я предсмертную волю Петра, обмочил платок сей в его крови сердца, передаю вам, как он просил…
Анна Петровна больше не слушала протоиерея. Держа на ладонях обеих рук раскрытую коробку, страдальчески глядела на запекшуюся рубиновую кровь. Ей на мгновение почудилось, что зазвучал зовущий к борьбе голос брата и что будто бы пропитанный его кровью платок задымился, разгораясь и обжигая пальцы.
— Идемте! — она закрыла коробку и потянула Зарудного к выходу.
И уже в карете, громыхавшей по булыжникам мостовой, Анна Петровна тихо добавила, как бы разговаривая сама с собою:
— Умирают ведь только люди, а не их дела. И березанский залп станет восприниматься народом как салют восставшим против царизма борцам за народное счастье. Дети завершат благородные дела отцов.
16. ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ
Московская военная организация РСДРП, связанная с грузинскими революционными студентами, утвердила пароль "ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ" и сообщала его наиболее доверенным своим функционерам, посылаемым на очень ответственные задания.
Знали этот пароль не многие, в том числе Константин Цитович, Максим, Вадим Болычевцев, Самуэль Буачидзе, знакомый с Цитовичем по студенческой коммуне на Старо-Басманной улице в Москве. Таи они поклялись верности паролю и делу революции.
Была у этого пароля и своя предыстория. Ее рассказал автору "Перекрестка дорог" сам Константин Цитович во время одной из киевских встреч. И она излагается здесь без домысла. АВТОР.
* * *
Немедленно по приезде из Рыбинска, где Константин Сергеевич Цитович вступил в 1903 году в подпольную организацию РСДРП, он связался с работниками Московского комитета РСДРП и начал активно выполнять партийные задания, развернул революционную работу и в Московском межевом институте, куда помогла ему организация поступить студентом.
Тогда и родился этот пароль "ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ". И знали его самые смелые и решительные люди, связавшие свою судьбу с жизнью и делами Российской социал-демократической рабочей партией.
В одну из ночей Константин Цитович торопливо шагал по Старо-Басманной улице, прижимаясь поближе к домам и опасливо озираясь: он только что оторвался от шпика, бежав от него через один из проходных дворов, и боялся вновь нарваться на полицейскую засаду.
Было уже недалеко от здания, в котором находилась студенческая коммуна, созданная прогрессивной корпорацией и служившая одновременно конспиративной квартирой для членов Московской организации РСДРП. Настроение Константина поднималось.
"Повезло и на этот раз, — радостно думал он. — Всю нелегальную литературу удалось распространить, да еще завербовал в боевики хорошего парня из реального училища. Этот Вадим Болычевцев очень нужен партийной организации. И по характеру своему — очень боевой, и связи через него можно наладить ценные. Ведь его отец, прогрессивный генерал, занимает пост судьи Виленского военного окружного суда. По нашим данным, Леонид Дмитриевич, сочувственно относится к социал-демократии, часто бывает за границей… Вот бы наладить через него еще одну цепочку связи с нашим заграничным центром…"
Внезапно прогремевший выстрел и крик: "Стой, крамольник! Сто-о-ой!" — прервали размышления Константина. Он мгновенно втиснулся спиной в ближайшую каменную нишу калитки. Сердце колотилось, готовое выпорхнуть. Но Константин все же не воспользовался возможностью спрятаться во дворе, хотя и калитка не была замкнута. Он настороженно ожидал, слыша приближающийся топот кованых сапог полицейского и легкое шлепанье ботинок беглеца.
