Для приличия побранив Бетти две минуты за ее выходку, сама не устояла от соблазна взглянуть в лазоревый театральный бинокль с позолоченными ободками и нарисованной виноградной лозой. Сквозь него она увидела боковую дорогу, тянущуюся к боковой калитке и мистера Мартина, проходящего по ней. Пенелопа была уверенна, что расстояние и заросли — надежные союзники, поэтому так смело решила полюбоваться его статной фигурой, посмотреть на него со стороны, каков он есть без всяких издержек. Когда Генри проходил на расстоянии нескольких шагов, он чинно приподнял шляпу и кивнул явно в ее сторону. Девушка поспешно попятилась назад и опустила лорнет, краснея от стыда.
«О, ужас, неужели он заметил, что я за ним наблюдала?» — от смущения она закусила губу.
— Ну как? — поинтересовалась девочка.
— Знаешь, мисс Бетти, а ведь некрасиво подглядывать за другими, я вот только что попала в принеприятнейшую ситуацию — была замечена за неподобающим занятием мистером Мартином. И теперь он расскажет всем, какие мы с тобой невоспитанные.
Бетти улыбнулась и отрицательно мотнула своей кудрявой головкой:
— Нет, мистер Мартин не скажет, он хороший, не раз меня так подлавливал на этом самом месте, но всегда вежливо здоровался, а отцу никогда не говорил.
Пенелопа хлопнула себя по лбу — ну конечно же, Генри знает о существовании этого тайника, а она как последняя дурочка, так неосторожно высунулась, хотя есть шанс, что он мог попросту принять ее за Бетти. За таким умозаключением, все еще по-прежнему сгорая от стыда и неопределенности, дама как-то решила сменить ход мыслей:
— Бетти, а как давно ваша семья знакома с мистером Мартином?
На что девочка только пожала плечами, пришлось сменить смысл вопроса и подойти к разрешению поставленной задачи с другой стороны:
— Сколько лет мистер Мартин вот так навещает вас?
— Уже два рождества подряд, он хороший, я ему еще в прошлую зиму многие свои секреты рассказала, и он даже не посмеялся над ними, как сделал бы это отец.
— Это делает честь его имени, такой замечательный и преданный друг.
Она забрала девочку и отправилась с ней в дом, хотя крошка умоляла посетить с ней еще один тайник. Только на это Пенелопа в свою очередь взяла с нее слово, что та никогда не будет прятаться бог весть где и найдет более приличествующие ей занятия — «тебе нужно научиться кататься на пони и ходить в гости к подругам».
Пенелопа уже давно утеряла свой непослушный нрав — «я поплатилась за то, что в свое время была своевольной, теперь, когда моя молодость располагает определенными знаниями трудностей жизни, понимаю насколько ошибалась. Лучшие стороны моего характера подобны саду, который давным-давно утерял садовника: за ним многие годы не ухаживали трудолюбивые работники, в который заглядывали так мало и видели только поросшие сорняком клумбы или неподстриженные лавры, и только самые дикие цветы украшали почву души». А если бы то прекрасное, что заложено в нем природой, она не заглушала капризами, то уже к восемнадцати годам обнаружила, что открыта к состраданию и пониманию ближних, характеров мягких и властных. И бесспорно, в ее бы сердце уже давно поселилось то самое прекрасное чувство, и избранник ее подарил бы ей такой же семейный очаг, и был он таким же мужественным, как мистер Мартин…. — на сем расхрабрившиеся размышления силой воли остановила, зачем давать дальнейшее развитие в таком опасном русле.
Но нужно не сожалеть о прошлом, у нее есть сейчас и это сейчас будет преданно жесткому пересмотру — ныне благородная девица Пенелопа Эсмондхэйл представлена в глазах общества сложной, дурно воспитанной натурой, которую не ставят в пример подрастающим девушкам, и никто из представителей сильного пола не рискнет обзавестись подобной спутницей жизни, уже напоминающей перезревший фрукт с горечью и неприятной остротой. Поэтому Бетти, такую же независимую натуру, нужно наставить на путь истины немедленно, дабы девочка не повторила тех ошибок, дабы подготовилась встретиться с более сильным противником — светским обществом, от коего ей не сбежать, а нужно научиться приноравливаться к существующему порядку, негласным правилам и тонкой безжалостной игре натур черствых и бессердечных. К сожалению, Сюзанна в этом плане была плохой матерью — она предоставила маленькому цветку вырасти в изолированной оранжерее, и совершенно не готовила детей к встрече с социумом, там за горами, всего в каких-нибудь девяносто милях от их мирного убежища. Деревня — это самое чистое начало, которое делает человека неизменно совестным и поступающим по справедливости, но это не приближает этого человека к светскости, в котором вращаются принципы далекие от правильных. Особенно будет тяжело детям, чья судьба все еще предопределяется будущим. Пороки никуда не исчезнут и за двадцать лет, а вот маленькие жители Альбиона к тому времени войдут во взрослую жизнь и тогда трудно им придется среди таких же сверстников, только подкованных столицей.
