Пенелопа отнюдь не была против подобного уюта, но разве не пострадала героиня в следствие своей недальновидности? Однако здесь все было так однообразно: одни и те же характеры, привычки и знакомства, мало встречающаяся аристократия, зато много воспитанных людей средней руки, которые строго придерживались правил приличия. И мало грязи человеческой, тех засасывающих столичных трущоб, которым славился быстро увеличивающийся Лондон. Если ты думаешь, читатель, что Пенелопа вмиг переродилась, и теперь будет проповедовать добродетель, то промахнешься в своих рассуждениях. Нет, она на такое не способна, пусть даже ей пришлось бы год слушать проповеди новых методистов, кои сами себя канонизировали. Но дельный совет о том, как полезно ездить в гости к подругам, и как обязательно прислушиваться ко всему, что они говорят — вот пожалуй и вся мораль, отнявшая несколько минут, и тем не менее воспринятая Бетти с должным вниманием.
Барышня продолжила свою прогулку, видимо опасаясь встретится с тем, от которого мурашки шли по телу, а после сегодняшней выходки и помышлять о том опасно. В своих расчетах Пенелопа, естественно, не ошиблась, поскольку не застала его в доме, хотя, по словам Сюзанны, он пробыл прилично и по уходу сокрушался, что милейшую мисс Эсмондхэйл не застал.
Вскоре вернулся мистер Джонсон, задержавшись от обещанного на три дня, хотя приехал в спешке. И чтобы безотлагательно исполнить вверенное ему поручение, без промедления, вручил Пенелопе записку от ее сестры, которое ему по стечению обстоятельств, передали в доме Файнелов.
— Джулия у Файнелов? — удивилась Пенелопа, хотя заинтересованность ее не могла быть удовлетворена, поскольку общественность мало знала, что на самом деле творится за стенами подобных домов. Распечатав конверт, прочла короткое извещение:
«Пенелопа, ты должна немедленно приехать в Лондон, дядя умер и через несколько дней похороны. А поскольку по счастливой случайности мне встретился мистер Джонсон, в доме которого ты живешь, взяла на себя смелость и поручила ему доставить это послание»…
Торжество власти в умах и безмерная вера в могущество империи: диктовка морали и подавление человека как человека — все это и новый виток прогресса; все это и провозглашение героями государства отнюдь людей не мужественных, составило главную идеологию XIX века. И что такое костяки, сводчатые столбы поддерживающие могущество золотом и влиянием, и что они такое, когда эти нерушимые монолиты постепенно обрушивались с трона могущества и падали, как простые смертные?
Но эти столь высокие материи нужно преподавать не писателям, а ученым, которые зарабатывают своими высокопарными лекциями себе на хлеб. А бедным писателям останется разве что продолжить свое обыденное повествование.
Пенелопа Эсмондхэйл никогда не годилась для серьезного ученья, поэтому мысли ее имели самый, что ни есть, прозаический характер. Не питая никаких особых иллюзий, барышня прибыла на Оксфорд-стрит еще под влиянием южных ветров. И равнодушие высокопоставленных родственников, которое сопровождало приезд девушки, уже не удивляло: Джулия и миссис Эсмондхэйл спустились к ней по прибытию, но Диана сделала это скорее, чтобы образумить свою дочь с первого шага.
О, родовое гнездо серебра и золота, шелка и парчи, картин и утонченного аристократизма — некогда взлелеянное тщеславием — чем станешь ты теперь, когда сэр Магнус оставил тебя, его бренное тело и мраморный склеп не станут твоими союзниками? Но как живые распорядятся твоею судьбою? Он умер. Смерть его была самой обыденной: простудившись на свадьбе, но послав врача ко всем чертям, угасал, несмотря на весну, и погожим майским деньком навеки расстался с этим миром. Упокой душу его нераскаявшуюся, ибо кроме Всевышнего теперь никто о ней и не вспомнит.
Леди Файнел, облаченная в траур, как и подобает безутешной вдове (но разве была она безутешна или хоть сколько горевала вообще?), молчаливо принимала соболезнования. Каждый час на серебряном подносе дворецкий приносил ей письма: их было много, но искренности в них, если сложить все слова и предложения — крупица. Госпожа ныне была немногословной, никто и не пытался потревожить ее, но только не с горем делила она свой досуг, другие, далекие от погребальной церемонии, мысли занимали голову — госпожа с долей злорадства, лишь скрытой пеленой церемониальности, размышляла о чем-то…
Пенелопа не годилась стать тем исключением, которое порой возникает неожиданно, но даже в такой ничтожности, помогает осознать свои ошибки: при таких обстоятельствах их можно было считать посторонними людьми. Можно сказать, во-первых, девушка приехала ради приличия быть на похоронах дяди, во-вторых, брать на себя обязанности сердечной собеседницы не входило в ее планы. В этом случае Джулия была роднее, тетушка простила ее глупость и наказала устным предупреждением (считая, что пару пропущенных балов, а также упущенная превосходная партия со старшим Бедфером научат девушку послушанию).
