Одним февральским вечером 1840-го года, я тогда еще снимал гостиничный номер в Лондоне, изрядно выпив, нанял карету и отправился к демону в гости. Не удивляйтесь, его жилище, украшенное двумя антификсами в виде средневековых чудовищ, да у него даже подсвечники, будто впаянные в стену медные змеи, извергающие из пасти огонь, хотя это все оправдания. В низеньком кабинете, загроможденном громоздкой лакированной мебелью из моренного дуба, меня принял хозяин этого капища — мистер Фиджер. Вид гордого фата поразил меня, он был до того жалок и подавлен, хотя на то не было резких причин. Я привез ему отцовские расписки и некоторую сумму, приобретенную заграницей. И хотя мне тогда недоставало пяти-шести тысяч, я был уверен, что смогу вернуть дом. Деньги ему оказались не нужны, а Белстон мистер Фиджер собирался превратить в охотничий домик для его разгульной компании друзей. Вы не представляете, каково мне было узнать, что все, что дорого и считалось реликвиями семьи, будут прикасаться низменные ручонки каких-то проходимцев. Но что тогда было в моих силах? Я пал в отчаяние и поклялся выполнить все, дабы только вернуть дом…
Тогда Фиджер, до того безучастно слушавший мои мольбы, предложил выполнить одно грязное дельце и Белстон он мне вернет. Я согласился, даже не задумываясь.
Свое поручение он объяснил сухо — одна дама, вы — мисс — якобы оболгала его честное имя, и он от этого страдает. Ему не понравилось при этом, что вы вынырнули «сухой из воды», и его это злило. Сестру вашу он описал парой острых словечек, но к ней претензий не имеет, ибо это просто глупая кукла. А вот вами следует заняться. Изначально его план сводился к жестокому убийству, но я указал на возможность детального расследования, и его имя может снова всплыть и тогда будет больше шуму, поэтому вашу жизнь пощадили, но сей джентльмен просто бредил стереть вас с лица Земли. Мы договорились погубить вашу репутацию, для этого он специально съездил посмотреть на ваши мучения в Летмонде, когда вы жили на съемной квартире и прозябали в нищете.
— Вероятно, он ликовал?
— Еще как. Но перед вашим отъездом, я проделал немалую работу: наблюдал, выжидал, изучал, узнавал, и уже тогда совесть докучала мне, ведь на распутную дамочку вы походили с трудом, хотя и славились скверным характером. В округе, пообщавшись даже с вашей старой няней, вас недолюбливали только за то, что вы не выскочили замуж по первому призыву, мало чем схожи на многих ваших девушек и вели уединенный образ существования. Подруги вас не сопровождали, и вы прогуливались одни в уединенных парках.
— Поразительно. Вы знаете обо мне все, немудрено, что вы могли стоять за шторой в моей комнате и подглядывать.
— Так опуститься я не мог… свою роль Ричард исполнил блестяще: свел знакомство с Трендами, заполучил приглашение на бал, был официально представлен вашей семье и влюбил в себя мисс Джулию, и вас.
— Минуточку, — возмутилась Пенелопа, — он не влюблял нас в себя, во всяком случае, я осталась к нему равнодушной. Хотя не спорю, этот щеголь прекрасно сыграл на чувствах Джулии и моей матушки, догадываясь какая пропасть зияет в нашей семье. На балу я его презирала, в его доме снизошла до помощи, не более.
— Значит, соврал… — она услышала облегченный взох.
Щеки дамы покрыл румянец негодования, экий самоуверенный лжец, вообразивший себя Аполлоном…
— Письмо от доктора я лично подбросил соседке Гембрилов, а она уж не ведая ни о чем, доставила его прямо по назначению. А потом миссис Гембрил, с искусством настоящей заговорщицы, на блюдечке преподнесла вашей матери идею изгнания старшей дочери из дому. Тем доктором является мой дядя, я взял с него слово, что он будет держать вас в «черном теле».
— Доктор Кроссел — ваш дядя?
Генри кивнул.
— Вас спас отец, а с этим, к моему счастью, я оказался бессилен. Но знайте, когда вы гостили у Сюзанны и Чарльза, я испытывал радость за ваше освобождение из плена, правда тогда меня особо грызла совесть, ведь я был тому виной. Вы удивительный человек и несправедливое наказание должно лечь на плечи отнюдь не ваши.
— Интересно, и когда вас замучили укоры совести? Жаль, что не тогда, когда могли их предотвратить.
— Мой дядя не раз упрекал меня в бездушии, вы ведь были неприспособленны к подобному быту. А когда заболели, он предрек вам скорую кончину. Я не на шутку и сам испугался, с вашим-то здоровьем и хрупкостью. И тогда я придумал план вашего избавления от мук Летмонда, правда, он провалился из-за известных вам обстоятельств.
— Было бы интересно послушать ваш план? — Пенелопа злилась на раскаивающегося негодяя, стоящего перед ней и «посыпающего голову пеплом», но больше на мерзавца, который вряд ли понимает разницу между ложью и правдой.
— Я собирался на вас жениться после Рождества.
Она рассмеялась ему в лицо.
— Какой же вы. Думаете, стоит мужчине изобразить принца, и бедная золушка поведется на этот трюк?
— Ну, ну, я собирался завоевать вашу любовь.
— И ваш дядя поспособствовал бы этому союзу?
— Не знаю, я ему не сказал ничего.
