Несколько часов тряски по ухабистым дорогам и постоянное понукание лошадей кучером немного раздражали Диану. Ее гнетущие мысли проносились в голове и не могли найти достойного выхода. Она угрюмо молчала и предавалась глубокомысленным размышлениям, и лишь тоскливый холодный зимний день, был ее безмолвным собеседником. Джулия решила не беспокоить мать, у нее и самой было нелегко на душе, она все еще была рассержена на сестру. Но если дочь злилась из-за джентльмена, то мать была не расположена из-за бесконечной любви к своей «малышке Пенни» ее отца. Он был несколько резкий человек, и все что бы он ни приказал, должно безоговорочно исполняться его домочадцами. После шести лет свободной жизни, его жена отвыкла только лишь подчинятся, она научилась и повелевать, теперь ее угнетало даже незначительное безапелляционное вмешательство мужа. Я не хочу сказать, что это была настолько бессердечная женщина, что не любила свое дитя. Нет, она делала огромные попытки полюбить свою старшую дочь, но ее сходство с отцом оттолкнуло Диану и воздвигло непреодолимую пропасть. Эти глаза, взгляд, упрямый характер, даже выпячивание нижней губы и лукавая усмешка — все это как картина, списанная с Джейкоба, она его не любила, ее выдали замуж за постороннего человека, чуждого ей, который был достаточно обеспечен. Старшая сестра сделала более блестящую партию, а у нее оказался только этот выход. Но, Фредерик — ее дитя, он так не похож был на отца, она его горячо любила, и Джулия не похожа на отца, они созданы, чтобы утешать, но Фред умер.
Возможно Диана и сама вскорости смилостивилась бы, и отозвала Пенни домой в ближайшее время, но теперь вынуждена была это сделать не по собственной воли, а по принуждению. Всем своим знакомым, удивляющимся, что старшая дочь отсутствует, дама рассказывала, что отправила ее в Шотландию, по желанию девушки ухаживать за престарелой теткой, которую та якобы обожала. Это была сущая ложь, но она красиво прикрыла ужасающую правду о семье Эсмондхэйл, чтобы оставаться такой же благочестивой леди в глазах остальных.
Она взглянула на Джулию, которая сердито всматривалась в вечерний пейзаж. Глаза Дианы словно выцвели от многочасового рассматривания мелькающих деревьев и кустарников, даже круги проступили и веки отяжелели. Их просторный экипаж подъезжал к Майденхэду. Миссис Эсмондхэйл решила остановиться и заночевать в городской гостинице «Три Уолтера», а на следующий день пересесть на поезд и так добраться до Лондона. Это была пока еще небольшая железнодорожная ветка, курсирующая от Паддингтона до дороги Епископа (Вестминстер).
Узнав, что Пенелопа вернется в Фортенхолл, Диана поспешила отослать письмо сестре, предполагая скорый их визит в Лондон.
Дом Леди Файнел на улице Оксфорд-стрит, Джулия всегда считала настоящим королевским дворцом, колыбелью утонченного аристократизма и светского величия. Особенно это ощущение усиливалось, когда барышня прогуливалась по огромному холлу на первом этаже, подымалась по широкой главной лестнице, покрытой ярким кроваво-красным ковром и уставленной различными скульптурами греческих богинь. Казалось, каждый звук в этом особняке отдавал эхом, которое отражалось от мраморных колон, гладкого сверкающего пола и безмолвных изваяний.
Первый этаж напоминал Джулии картинную галерею, которые частенько любила посещать ее мать. Самое почетное место было отведено для портрета нынешних хозяев: молодая Леди и ее муж уже в несколько преклонном возрасте. В глазах Эммы читалось довольство своим положением, ну а Сэр Магнус Файнел, как всегда, хмур, неулыбчив и зол.
«Интересно он хоть когда-нибудь был счастлив или доволен?» — пронеслось в голове мисс Эсмондхэйл. Сколько она себя помнит, посещая этот дом, ее дядюшка (если ей позволено так его величать), всегда пребывал в скверном настроении и мало обращал внимания на родственников второй жены. Его приветствия ограничивались холодным кивком и возможно парой фраз о лондонской погоде. Но даже такой расклад не отпугивал Джулию, она с самого первого дня пребывания в этом доме, мечтала оказаться на месте своей тетки и так же гордо и почетно взирать с фамильного портрета на восхищенных потомков. И как схожи они были в этот момент, у Джулии был тот же оттенок волос, что и у Эммы, доставшийся ей от сэра Мориссона — деда Джулии. Тот же цвет глаз, та же горделивая осанка, нет, она просто обязана войти в светское общество, ибо жилка утонченного аристократизма протекает в ее крови.
Младшая мисс Эсмондхэйл с великим почитанием относилась ко всей семьи Файнел, даже к своему кузену, которым пренебрегла ее сестра, да и вообще, одно упоминание о нем вызывало у Пенелопы приступ безудержного смеха. Да, он несколько неуклюж, зато родовитый наследник огромного состояния, роскошного дома в фешенебельном районе столицы, да еще и холост ко всему прочему. С этого следовало, что все недостатки его внешности, манер и характера искупались положением в обществе, которое он займет после смерти отца.
