Чего ждала Пенелопа от обитателей Блекбёрд-хауса, она и сама толком не могла определить: Сюзанну видела добродетельной матерью, которая печется о нравственности своих домочадцев, наставляя их на путь истинный, а мистера Джонсона немного консервативным домоседом (хотя отказ от светской жизни может быть инициативой жены и ее матери), хотя судя из письма, он не настолько сух, в нем есть чувство юмора, очень тонкое и едкое (по отношению к своей дражайшей теще). Но едва приехав, барышня увидела подругу в совсем ином свете — веселую мать, которая не блюдет строгую каноническую дисциплину, не заставляет детей зубрить Библию, не подавляет в них детскую живость и любознательность. На самом деле, та любила детей и даже их баловала, не скупилась ни на похвалу, но и упрекала их, правда так весело и иронично: «Ну проказник, ану постой-ка в уголку, пока я с ябедой разберусь…..». А муж ее был открытым весельчаком, задирой и уж конечно лукавым стратегом, которому нравилось копаться в чужих мыслях, выслеживать тайны сердечные и по возможности подталкивать зародившуюся симпатию, ох, уж этот мистер Джонсон из Дроздовьего дома. Правда все это наша героиня узнала не в первые пять минут, и прошло не одно вечерние размышление, прежде чем характер раскрылся подлинником перед ней. А на первых порах это были люди достойные и приветливые, и ничего более одних положительных черт девушка не видела. Хотя в первый же день она удостоилась чести узнать всю биографию этой семьи, во всяком случае, со стороны хозяина дома:
Мистер Джонсон был человеком ученым (историком родного края точно), но проучившись достаточно долго, понял, насколько не прельщает его всякая наука. Быть доктором наук — скучнейшая для него должность, поэтому он вышел в свет и занялся там поисками интересного занятия для себя, но общество — пустое по своей природе — не удовлетворило его живого, жаждущего к познаниям и размышлениям ум. Короче, оно ему наскучило и он, разочаровавшись немного, уехал морально отдохнуть к вернувшейся из Франции сестре, тут и повстречал девушку скромную, начитанную, смышленую и талантливую в музыке. Пообщавшись с ней довольно тесно, пришел к выводу, что она милая, интересная, с ней есть о чем поболтать, а главное она так краснеет от его шуток, так естественно разговаривает без постылого жеманства, что через месяц влюбился и попросил ее руки; ответ был положительный и свадьбу сыграли быстро.
Радости семейной жизни пришлись ему по вкусу, нашел Джонсон для себя достойное поприще — быть мужем и отцом, и поэтому вернулся он в свой дом, получая радость от незатейливой сельской жизни и попутно изучая богатую на события историю родного края. К примеру, в один из первых вечеров, свое время Чарльз посвятил тому, что поведал гостье историю Сассекса:
Сделав небольшое отступление, с твоего разрешения, читатель, посвящу несколько строк из того разговора, ибо он показался автору интересным и достойным особого внимания. Мистер Джонсон умеет найти подход к слушателям, обойдясь без сухих заученных вымученных фактов из первоисточников, а так на своем понятном языке:
«Истоки возникновения Сассекса следует отнести к четвертому-пятому векам, когда германские племена саксов, англов и ютов от нечего делать или потому что их оттуда пинком выгнали, прибыли на земли Британии только что избавленные от протектората Рима (смешное то было дело, но как-то в другой раз, милая Чародейка моих глаз). После мелких стычек с кельтами и бриттами (что в простонародье называется „лисья травля“, только не на зверя, а на бедных друидов), обосновались как у себя дома и возникло множество англосаксонских королевств, самые крупные из которых объединились в Семицарствие (подмяв мелких соседей) — Нортумбрия, Мерсия, Восточная Англия, Уэссекс (огромный кусочек вашего Беркшира входил туда), Эссекс (кто ж знал, что восточные саксы сразу займут нынешнюю столицу и ее окрестности), Кент и Сассекс (воистину славное царство)».
