— Ну, возможно, один торжественный вечер у Трендов несколько сплотил нас, а еще общий знакомый, а больше я ничем таким похвастаться не могу.
— О, ты не права, даже в ваших характерах есть много сходства и любовь к старине… и много чего, я уверенна.
— Спасибо, Сюзанна, но я право немного не понимаю, к чему ты клонишь?
— Просто возникло такое чувство, что наш друг чем-то тебе не угодил, и ты его сторонишься.
— Нет, но прилично ли с моей стороны беседовать только лишь с мистером Мартином в угоду ему, пренебрегая хозяевами Блекбёрд-хауса, которые меня-то и пригласили?
— Нет, конечно, но нам с Чарльзом и вместе хорошо, а если еще и гости довольны, то счастье переполняет нас сполна…
С этого разговора Пенелопа вынесла, что своей загадочной отстраненностью вызовет больше ненужных домыслов и разговоров, чем ей хотелось, поэтому во время пикника барышня первая проявила заинтересованность и подошла к Генри:
— Мистер Мартин, вы живете в прекрасном месте, мне конечно бесконечно дороги все стежки и ручейки моего родного Беркшира, но здесь я наслаждаюсь и наслаждаюсь каждым ярдом, милей этого края.
— Я польщен, — он улыбнулся и предложил ей заглянуть в Белстон-холл, если у нее появится такое желание. Она выразила свое согласие.
— Впрочем, там вы не увидите пока ничего интересного, кроме досок, рулонов шпалер, гипса, побелки, известняка и банок с красками, моя цель провести вас сквозь весь хаос и показать вид с крыши, чтобы вы могли полюбоваться истинно прекрасной панорамой.
— Всенепременно.
Сейчас Пенелопа была довольна созерцанием природы: они расположились в саду, где старые деревья укрывали их от ветра и солнца. Здесь шум их не беспокоил, если не считать голосующих мистера Джонсона, детей и птиц. Пока веселый отец, запуская змея, уподобился своим чадам, миссис Джонсон расставила все угощенья, разложила книги и свою рабочую шкатулку и предалась более спокойному наслаждению дня погожего поздней весны. Пенелопа же решила пройтись боковой аллеей, посмотреть на пруд и огромный парк, а также предпринять путешествие на крышу особняка. Генри сопровождал ее, куда бы ей ни захотелось пойти:
— … если повезет, то к следующему году, я намерен здесь поселиться окончательно и заняться делами поместья, у меня пока пара арендаторов, поэтому земли по большей части запущены и гуляют, но при правильном руководстве, думаю, их станет значительно больше. На прошлой неделе, например, я уже договорился с тремя зажиточными фермерами, которые хотят обзавестись перспективными угодьями, да и сам планирую стать земледельцем, выращивать скот и пшеницу. В наше время это становится все престижней…
— Вы правильно поступаете, как жаль, что все пришло в такой упадок.
— Спасибо, да мне предстоит немалый путь становления на ноги, но я рад тому, что не имею никаких долгов, и имя мое не числится ни в одной кредиторской книге…
— Миссис Гембрил как-то упоминала о вашей жизни, на мой взгляд, вы поступили хоть и опрометчиво, но благородно…
— Опрометчиво? — он крайне удивился и разволновался.
— Убежав из дому и подвергнув жизнь различным опасностям.
— А-а, вы об этом. Не спорю, что молодость я разменял не как подобает джентльмену, хотя это принесло мне не только опасности, но и обогащение. Но ныне я намерен вернуть былую репутацию нашей семье и благородной фамилии Мартин. Жаль, что не так достойно, как мне хотелось….
— Земледелие вас не очернит, а все ваши «доброжелатели», коих у многих хватает, пусть говорят что хотят. Я уверенна, что друзья у вас всегда найдутся, а репутация уже подпитывается более благородными начинаниями и скоро полностью восстановится.
— Но совесть моя тоже не так чиста и теперь хочется исправить все зло, что натворил по глупости не так давно, хотя тогда я мог оправдаться разве что безысходным отчаянием, изнурявшим меня днем и ночью, и это был единственный шанс… — он умолк, с горечью поглядывая на собеседницу.
Она тоже взглянула на него, но только с удивлением и продолжила:
— Все в ваших силах…
— Вы добрее, чем должны быть… — ответил Мартин, — преступление мое и злокорыстие снедают меня еще пуще, и я должен приложить большие усилия, пусть даже это отнимет у меня здоровье или жизнь, чтобы попытаться сделать добро человеку, которому до того делал только зло.
— Вы кого-то убили или ранили?
— Нет, физически я никак не притронулся к нему, но даже так, я сломал этому человеку жизнь, чтобы добиться своего.
Пенелопа вздрогнула от мысли, что все это относиться могло к его другу Гембрилу, который якобы пострадал и все такое, и чтобы подтвердить свои догадки она спросила:
— Значит, этот человек доверял вам, а вместо этого, ему было причинено зло и обманом ввергнут в какую-то неприятность?
— Вот именно.
— И что же вы будете делать, чтобы исправить все?
— Каяться и пытаться загладить вину, только пока не знаю как стать полезным для этого человека.
— Мне кажется, проще всего напрямую предложить дружескую помощь и поинтересоваться в чем нуждается оскорбленный друг.
