– Привязать бы тебя ремнями и объяснить, какая ты молодец, – он открыто смеялся. – Ината, я пока не решил, что делать с Тоем и какова станет твоя дальнейшая роль. Раз я себе откат системы до нулевой настройки сделать не смогу, тогда придется делать Тою – вряд ли мы сможем разделить тебя так, чтобы притом никто не пострадал. В связи с этим я спрошу тебя прямо, – он застыл на пару секунд, а потом будто бы заставил себя продолжать: – Ината, ты не думаешь, что тебе было бы удобнее жить в моих апартаментах?
Не знаю, ожидала ли я такого предложения – должна была, но отчего-то все равно удивилась. Кинред понял это по выражению моего лица и усмехнулся невесело, фальшиво, добавляя объяснение:
– Ты что-то плела о том, что умеешь готовить. И быстро учишься, – снова двухсекундная пауза. – Готовке.
Ну да. Готовке. Кое в чем я была полностью права: он меня хочет так сильно, что готов ради этого забивать на работу, на чистоту экспериментов… и – а вот это самое потрясающее! – даже спрашивать моего мнения на этот счет. Думаю ли я, что мне будет удобнее? Думаю ли я, что прямо сейчас он предлагает мне какой-то выбор?
Последний вопрос был слишком важным, чтобы его не озвучить:
– Зачем спрашиваете, если можете меня заставить?
– Глупо изображать дуру после того, как ты долго изображала умницу, Ината. Уж наверняка я спрашиваю только потому, что хочу спросить.
Его взгляд становился все пристальнее, Кинред наблюдал за тем, как я отвожу глаза, думаю и как возвращаю взгляд на его лицо, невольно сжимаюсь – то ли от собственного волнения, то ли ощущая его напряженное внимание. Следующий вопрос он тоже назовет глупым, но Кинред всегда так делает, когда не хочет отвечать прямо:
– Сэр, меня все равно переселят в ваши апартаменты, независимо от моего ответа. Вы не любите отказываться от того, чего хотите осознанно. Если вообще умеете это делать. Так?
Короткая усмешка, и мужчина чуть подался ко мне.
– Именно так. Но я все равно зачем-то спрашиваю. Зачем же?
Я не видела причины скрывать свои мысли – Кинред еще ни разу не раздражался от прямолинейности:
– А вам стало мало. Эгоист внутри вас растет вместе с тем, чем вы его кормите. Вы сначала хотели просто тело – получили его, и были довольны. Потом вам захотелось ответной страсти, возбуждения – вы получили и это. Но теперь и этого мало, нужно залезть под кожу, вызвать какие-то эмоции глубже, чем банальная похоть. Вот затем вы и спрашиваете – мое согласие дало бы эгоисту еще порцию удовольствия.
Он кивнул и выглядел притом довольным, будто я отвесила ему кучу комплиментов.
– И ты откажешься только поэтому? А может, плюнешь на всё, Ината, раз меня полностью раскрыла – и дашь мне, чего я хочу?
– А этот процесс бесконечный, – я пожала плечами. – Еще через несколько дней вам захочется моей влюбленности, потом – чтобы я жить без вас не могла. Я действительно вам нравлюсь, сэр, но только как идеальная игрушка для кукловода со стажем. Потому что быстро учусь и легко адаптируюсь.
Он снова откинулся на спинку стула и окинул пустой зал столовой бездумным взглядом. За стойкой я видела мойщика посуды, который нервно посматривал в нашу сторону, и уж наверняка опасался делать любые выводы. А завтра наши разговоры и эту самую розу будут обсуждать всем третьим уровнем, придумывая байки и изобретая легенды, ни одна из которых не приблизится к реальному положению дел.
Кинред заговорил снова, перехватив мой взгляд, на этот раз намного тише и равнодушнее:
– Допустим, что ты во всем права. Тогда чего хочешь ты сама? Видишь, я снова спрашиваю. Просто ответь, а не уточняй, что породило и этот эгоистичный вопрос.
Я и сама удивилась, насколько просто нашелся ответ:
– Уволиться. С первого числа следующего месяца. Кажется, я превосходно справляюсь, но я устала справляться. Здесь, должно быть, многие устают слишком быстро. А еще я до этого момента думала, что буду держаться за Тоя – за его искренние чувства ко мне. Это должно было помочь. Но если вы сделаете откат до нулевой настройки, если вы вытравите из него всё, чем он является, то для меня это станет последней каплей. В случае Тоя это называется смертью. Я уже оплакивала Ника, но потерять еще и самого близкого друга, на этот раз по-настоящему, будет уже слишком для любой психики.
– Самого близкого друга? Ты так его для себя определяешь?
– Не хочу обсуждать это с вами сейчас. Я превосходно справляюсь, сэр, но когда-нибудь – и это произойдет за одну секунду – я перестану справляться. И я говорю это с полным осознанием, что вы не позволите мне уйти из ЦНИ. Просто говорю – чтобы вы знали.
