Он вышел минут через десять. Разумеется, я бы не смутилась, увидев его и голым – чего я там не видела? Но он вышел с полотенцем, обернутым вокруг бедер, капли на груди от мокрых волос, – и это зрелище мне показалось более сексуальным, чем полная нагота. По всей видимости, предстоящее не станет для меня кошмаром, я вполне готова вернуться к самым интимным взаимоотношениям.
Мужчина посмотрел на меня, замер на секунду и произнес:
– Черт тебя возьми, Ината, ты решила меня до инфаркта довести? – сказано это было абсолютно спокойно, потому прозвучало довольно забавно.
– Вы бы хоть вздрогнули, приличия ради.
– Примерно на седьмом году работы я разучился вздрагивать, – Кинред осмотрелся, а потом подхватил такую же подушку и сел у противоположной стены. Смотрел он на меня как-то лениво и неэмоционально, это снижало вероятность успеха моей миссии. Но все же я молчала, давая ему право на вопрос: – Ну и? Ты пришла здесь помолчать? А я все жду, когда же начнутся какие-нибудь просьбы.
– Просьбы? – я невольно улыбнулась. Все же мне импонировала манера его общения, когда он нагло строит догадки и чаще всего попадает в точку. Или я к ней немного привыкла.
– Ага. Будто ты пришла бы просто так, не желая ничего из меня за это вытрясти.
С этим спорить я не стала, вообще тупо спорить с очевидностями.
– Верно. Сэр, я вас долго вылавливала, уже потеряла надежду. Можно полюбопытствовать, где вы пропадали?
– Из меня можно вытащить намного больше правдой, Ината. Так звучит лучше: меня так долго не было, что ты начала надеяться, что вообще меня никогда не увидишь. Но я отвечу. Сегодня был мой выходной, я уезжал в мегаполис, так поступаю почти всегда, чтобы сменить обстановку. Спросишь еще о чем-нибудь, что тебе на самом деле не интересно?
Я кивнула:
– Я имела в виду, где вы были не только сегодня, а всю последнюю неделю, сэр.
– Работал. Представляю, как странно это звучит.
– Но я вас не видела.
– Потому что не хотела видеть. И это не означает, что я не работал, – показалось, что в его тоне появились нотки раздражения. – Ината, я устал, переходи уже к делу.
Я медленно выдохнула, вспоминая все предыдущие настройки.
– Помните, вы предложили мне переехать сюда? Я согласна. В смысле, я согласна быть так близко к вам, как только возможно. До самого дня моего увольнения.
– Не просто так, – он не спрашивал.
Приближаясь к самому важному, я начала волноваться:
– Не просто. Взамен я хочу просить за друга, потому что не могу принять ваше решение. Вам и самому не хочется обнулять Тоя, разве не так? Я прекрасно понимаю, какие расходы понесет ЦНИ на разработку похожего носителя! Я всё прекрасно понимаю, но…
– Вряд ли, – перебил он. – Ничего ты не понимаешь. На мое место претендуют тысячи специалистов, но я здесь, потому что я лучший из них, Ината. А лучший никогда не принимает настолько неэффективные решения.
– Но… – я все еще не теряла надежду.
Однако он не обратил на это внимания:
– А ты самого Тоя спрашивала? Разве не милосерднее будет стереть его, чем оставить здесь – взаперти, с теми же чувствами. К тебе, которую он больше никогда не увидит. Ты придумала сострадание к нему, хотя понятия не имеешь, что такое настоящее сострадание.
Я так разволновалась, что подалась вперед, чуть приблизилась к нему на четвереньках, но замерла под холодным взглядом. И зашептала бегло, пытаясь выразить мысль быстрее:
– Иногда ошибаетесь даже вы, сэр! В данном случае точно ошибаетесь. Той живет с этими чувствами и даже не ревнует к вам! Еще недавно я думала, что это невозможно, но это не так. Он будто бы просто смирился с невозможностью, погрустил и живет дальше – столько, сколько еще будет жить. Той в этой ситуации, как и в остальных, ведет себя как живой человек! В вас влюблялись безответно, мистер Кинред? Отвергать чьи-то чувства всегда неприятно. Но давайте начистоту, нормального человека отказ не убивает, только психопаты лезут после подобного в петлю. Наш… в смысле, ваш Той – не психопат. Я – его первая любовь, болезненная и безответная. Но это не значит, что через год или пять лет не появится новая любовь. Вы ведь сами говорили, что он адаптируется как человек… лучше любого человека! Так дайте ему шанс – пусть Той проживет столько, чтобы я в нем переболела, если уже сейчас я вижу, что ему скорее друг, чем любимая!
На жестких губах промелькнула слабая улыбка, но взгляд так и остался ледяным.
– Ты в этом уверена?
– Нет, конечно! Но ведь мы не убиваем из сострадания всех людей, которые не нашли взаимную любовь с первой же попытки! Да все через это проходят! Хотя… вам придется поверить мне на слово, – я смутилась оттого, как на последней фразе его губы скривились в ухмылке – он уловил мою оговорку. Но это было не так важно, как закончить мысль: – Настоящей проблемой остается только закрытое пространство. Но вы же всесильны, мистер Кинред! Вы можете здесь всё и даже чуть больше. Берите Тоя с собой на выходные или давайте ему задания в мегаполисе. Он совершенство, он справится с чем угодно! Я прошу вас, сэр, хотя бы подумайте об этом.
