– Допустим, – он говорил привычно неэмоционально. – А как в этой логике участвуешь ты, Ината?
– Никак, – я развела руками. – Просто если вам нужна последняя капля, чтобы принять решение, то я стану этой последней каплей. Мне все равно здесь недолго быть, я все выдержу и буду рада такой сделке, потому что Той важнее. Вы ведь любите сделки, сэр!
Не знаю, что я сказала неправильно, но он вдруг поморщился и одним движением встал на ноги. Отвернулся, шагая к шкафу с одеждой и на ходу снимая полотенце.
– Я передумал, Ината. Ты мне не нужна. И Той в этой вариации уже не нужен. Новый настолько же идеальный образец не создашь за два дня, а в Тоя можно загрузить другой исходный код и начинать работать в тот же день. Это уж точно лучше, чем его выгуливать в мегаполисе. Уходи. Я действительно устал.
Я тоже поднялась на ноги. Чувствовала себя просто отвратительно: я предложила себя, как последняя шлюха мистеру с высоким социальным рангом – возьмите, мистер, и не забудьте заплатить. Берите, мистер, столько, сколько вам хочется. А вот мой расчетный счет для денежных переводов. И да, таким шлюхам иногда отказывают. Но мне была непривычна эта роль, а его отказ выбил из колеи. Обидело и решение на счет Тоя, и холодность, и полное равнодушие к моей персоне, заставляющее чувствовать унижение. Преодолевая тошноту и немедленное желание убежать, я заставила себя подойти к нему. Кинред, не оглядываясь, натягивал широкие штаны и футболку.
– Почему? – спросила я тихо, но он вряд ли расслышал. Потому повторила громче: – Почему, Даррен?
Он повернулся с совершенно обескураживающей улыбкой на губах.
– Да брось, Ината, ты же сама об этом говорила. Мне было интересно, только пока ты сопротивлялась. А такую послушную и покладистую… слушай, в моем распоряжении весь пятый уровень и четверть мегаполиса, я за всю жизнь не смогу трахнуть каждую послушную и покладистую девку в радиусе пары километров. Пощади мое здоровье, Ината!
Он изливался иронией, и улыбка выглядела естественной. Но что-то не вязалось. Быть может, я изначально сделала неправильное предложение: пришла не к нему, а потому что мне от него что-то нужно? Или я все еще продолжала заблуждаться на его счет и тешила себя иллюзиями.
Но моя гордость все равно уже была растоптана, терять нечего, потому я отважилась провести эксперимент с ним: неуверенно шагнула вперед, положила руки на плечи, приподнялась и дотянулась до губ. Он не ответил и не отстранился, а я не решилась сама углубить поцелуй. В конце концов, до сих он всегда брал инициативу на себя, мне подобное было в диковинку. Но заметив, что он прикрыл глаза и застыл в этой позе, не в силах отстраниться, я убедилась в своей правоте. Потому обхватила его лицо руками, потянула к себе и прошептала:
– Я же все равно скоро уйду из ЦНИ, Даррен Кинред. Тебя не понимает даже твое создание, куда уж мне. Так почему бы тебе не перестать играть и не начать говорить прямо о своих чувствах?
Он открыл глаза, в которых снова невозможно было ничего разглядеть.
– Легко. Если ты сделаешь то же самое, Ината.
– Ты о чем? – теперь разозлилась и я, уловив смысл его намека. – Рассказать о своих чувствах, когда у меня не было выхода? Или о том, как я принимала это решение: продать себя за друга?
На его лице промелькнуло напряжение – я поняла, что все испортила. Если между нами еще что-то было неиспорченным. И яд в его голосе звучал все отчетливее:
– О том, что твое положение никогда не было невыносимым, например. Хоть себе-то не ври, или за тобой надо записывать, чтобы стало очевидно? Ты плюнула на ошейник и вышла из комнаты после того, как я осознанно перегнул палку. Мне пришлось серьезно тебя испугать и спровоцировать на это. Ты рассказала Тою обо мне, хотя до тех пор всерьез об этом не думала. Но все это сделала опять же после того, как я перегнул палку. О чем это говорит?
Я теперь и не собиралась утихомиривать злость:
– О том, что вы двумя фразами способны довести человека до крайности?
– Нет, Ината. О том, что до тех пор ты не считала свое положение невыносимым. Ты не из тех, кто будет бесконечно терпеть – и твоя смелость, когда тебе терпеть не захотелось, тому доказательство. Больше того, если бы я сам эту границу не перешел, то ты провела бы в моей компании хоть все пять лет – и даже не подумала бы о том, что хочешь сбежать. Но и тогда, и сейчас ты будешь изображать, что всё это я придумал.
– Потому что ты придумал! – я закричала я уже в полный голос.
– Выметайся, – он неожиданно ответил очень тихо и устало: – И чтобы больше я тебя здесь не видел.
Меня не было в апартаментах через десять секунд.
Той сидел на полу рядом с моей комнатой. Ждал. Почти в точности так же, как я недавно ждала Кинреда. Странные ассоциации.
– Я знаю, зачем ты ходила к нему, – Той сказал, не поднимая лица. – И это самое худшее, что ты могла для меня сделать. Неужели ты всерьез считаешь, что я хочу жить за счет такой цены?
Я устала до невозможности из себя кого-то строить:
