– Я ему просто под руку попался, дочка, – теперь уже спокойнее объяснял отец. – Помог, как умел, отвез куда нужно. А он потом нашел меня и говорит, что лучше уж наймет водителя, чем снова в таком положении окажется. И бывает он в мегаполисе всего раз в неделю, вот и вся моя занятость. Раз я болен и иногда не смогу являться немедленно, то и платить он мне станет в два раза меньше, чем платил бы здоровому. А когда сумму назвал, я, мягко говоря, усомнился в его башке. Да что уж там, я в его башке с первого дня сомневаюсь!
Отец смеялся, рассказывая. Я же ловила каждое слово, тоже не представляя, откуда такое чудо свалилось: ну не нанимают на простую работу за такие деньги. И уж тем более тех, кто все еще на стационарном лечении, хоть и чувствует себя с каждым днем все лучше.
– Двадцать седьмой социальный ранг? – я переспрашивала уже в третий раз, не силах поверить. – Это ж кто такой? Президент или глава Мировой Лиги?
– Говорит, что исследователь, – папа развел руками. – Хотя если он и какой-нибудь шишка в правительстве, то зачем же стал бы мне докладывать? Потребовал, чтобы я гардероб обновил, машину купил – на случай, если ему приспичит меня срочно вызвать, я до его дома не на метро добирался. А я заодно на ней же и в больницу езжу, быстро расслабился, раз уж так получилось… – он смущенно умолк, будто оправдывался за лишние траты.
Я вмиг собралась, теперь сопоставляя свои впечатления с новой информацией:
– Это ты правильно поступил, пап. Да и если работа у тебя теперь такая – надо соответствовать. И лечиться быстрее, раз работа выгодная подвернулась. Страшно только такую машину в нашем дворе оставлять.
– Страшно – не то слово, дочка. Каждый день выхожу и вздрагиваю от радости, что она на месте стоит. Уверен, что не трогают ее пока, потому что боятся нарваться на какого-нибудь богатея. А как поймут, что моя, сначала расхохочутся, а потом и угонят – прямо на моих же глазах, не постесняются, – говоря это, он все равно улыбался. А может, он не мог не улыбаться, глядя на меня? И продолжил почти шепотом, будто словами боялся удачу спугнуть: – Теперь, дочка, все будет по-другому. Не думала о том, чтобы нам в другой район переехать?
Я точно об этом подумать не успела. Вот это да, вот это совсем другой мир – такого вопроса мы в этих стенах еще ни разу не поднимали! Отец, видя мое недоумение, радостно продолжал:
– Мистер Кинред странный, конечно, высокомерный и требовательный. Деньги не считает – вероятно, не привык считать, потому и платит водителю так много от незнания. Но как-то мы с ним сработались – чувствую это. Ездит он то в ресторан, то в какие-то конторы, то просто просит высадить его в парке или на набережной. Сидит там часами, думает о чем-то. И очень много меня спрашивает – о всякой ерунде. Не ерунде, конечно, но о тех вещах, которые только для меня важны: почему мама твоя умерла, на кого дочка похожа, почему второй раз не женился… И слушает так, будто ему все это интересно, будто всерьез важно хотя бы к жизни моей прикоснуться. Я тебе не психолог, просто много чего в жизни повидал – и скажу с уверенностью: такое бывает только у очень одиноких людей. Он не водителем меня нанял, а единственным человеком, с которым может потрепаться о всякой чепухе, когда в мегаполис приезжает. На такую работу можно ставить и начинать жить на новые доходы. Понимаешь?
Я тоже не могла не улыбаться ему в ответ:
– Понимаю, наверное. И рада, что именно ты ему под руку попался. А еще я вижу, как растут твои амбиции – поверить не могу, как быстро расширился список твоих желаний!
– Расширился! – он горделиво кивнул. – Только не моих, дочка. Теперь сможешь поступить на инженерный и не бояться, что не хватит на лечение. Ты очень много денег заработала, но ведь и папка твой не лыком шит – тоже начал вносить свой вклад. Вот увидишь, уже через год ты сама себя не узнаешь! Переедем ближе к центру, вырядим тебя как первоклассную цацу. А через пять лет ты станешь инженером. А через десять я буду ходить по улице, выпятив пузо, и рассказывать о том, что у моей маленькой Инатки уже двенадцатый социальный ранг!
– Двенадцатый? – я звонко хохотала. – Закатай губу, жадина. Двенадцатый ранг бывает, наверное, только у тех инженеров, которые на космических станциях работают! Хочешь меня туда отправить?
– Ладно, оставайся тут, – согласился папа, легко махнув рукой. – Хватит на мою долю и одиннадцатого!
Мы еще долго смеялись и веселились, строя в мечтах несбыточные планы. Конечно, оба понимали, что не все будет так радужно. Но и как раньше не будет. Единственное, о чем я жалела в тот вечер, – почему не ушла в ЦНИ сразу после школы, хоть бы на образование или переезд заработала. Но все случается именно в тот момент, когда должно случиться.
