Мир вокруг вибрирует, дрожит в чудовищной тряске, разноцветные всполохи сходятся над нашими головами, но я вижу перед собой только до боли любимые глаза. Серые, почти прозрачные. Такие, какими я увидела их, попав в этот мир. Как удивительно, что моя история здесь началась с образа Рика и закончится им.
– Эля, прости меня… – Он склоняется надо мной, почти касаясь губами моих губ.
– Я люблю тебя, – повторяю я. – Уходи, пока можешь.
– Не могу. – Рик чуть качает головой. – Мне не нужен мир без тебя.
Где-то в стороне раздаётся громкий, оглушающий треск. Перед глазами встаёт зарево из закручивающихся в спираль зелёных, фиолетовых и синих искр. Но последнее, что я чувствую, расставаясь с жизнью, – это не боль. Это тепло, разливающееся в груди, свет, приносящий облегчение, и любовь, что захватывает всё моё сознание.
– Я люблю тебя, Эля. И буду с тобой до конца и дальше.
Первым, что я слышу, становится воздушная мелодия. Она проникает в сознание чарующей волной, переливом колокольчиков и хрустальным звоном.
И только потом до меня доносятся странные голоса. Одновременно высокие и низкие, они вибрируют, отзываясь странным волнением где-то в глубине души.
– Они справились, отец. – Один из голосов приближается, обретает женское звучание.
– Ты обещал, отец, – раздаётся совсем рядом глубокий женский голос. – Ты предложил спор, мы его выиграли. Ты обещал сохранить им жизнь.
Вместе с этими словами крепнет и моё сознание. Как возвращается и ощущение собственного тела. Мне больно, я существую. Неизвестно где, но я жива.
Приоткрыв глаза, тут же смежаю веки. Всё оттого, что вокруг слепяще светло. Опаловые переливы окружающего меня пространства пугают, отчего хочется ещё больше зажмуриться. Но сквозь опущенные ресницы я замечаю висящих рядом Рика и Дэль.
Они оба без сознания, оба безвольно парят в воздухе, а их головы запрокинуты назад. Но главное, судя по мерно поднимающимся грудным клеткам, – они оба живы.
Перебарывая страх, собираюсь уже обозначить своё пробуждение, как пространство заполняет жуткое многоголосье. Мужское, женское, абсолютно безликое, оно заставляет мурашки устроить панические бега по всему телу.
– Какой пример ты подаёшь нам, своим дочерям? – когда жуткий рёв стихает, возражает второй женский голос, глубокий и бархатный.
Я снова приоткрываю глаза, не в силах больше сдерживать любопытство. Рядом с нами во всполохах фиолетового и зелёного пламени парят девушки, чьи образы неуловимо меняются, не давая запомнить их лица. Сёстры. Это должно быть Милость и Благость, другого объяснения у меня нет!
Они обе развёрнуты к тому, на кого я смотреть не могу. Как ни стараюсь чуть больше открыть глаза, от слепящего света они закрываются снова и снова.
– Им удалось сохранить человечность! – вторит сестре Милость, подлетая ко мне и закрывая глаза одним невесомым движением. – Ей удалось примирить ненавидящие друг друга сердца! У людей всё ещё есть надежда.
И снова в ответ звучит категоричное многоголосье. В нём я, совершенно не понимая слов, слышу отказ и приговор как для Марфариса, так и для моей родной Земли.
– Отец, ты не прав. В них ещё живёт любовь. – Благость оказывается рядом, это я улавливаю по фиолетовым всполохам, отпечатывающимся под веками. – Любовь, что заставляет их жертвовать собой, лишь бы спасти душу любимого человека.
Перед глазами пролетают картинки минувшего боя. Объятый яростью Рик и он же, полный раскаяния. Сердце сжимается от боли и тоски, ведь я не знаю, что ждёт нас дальше.
Но встав между Риком и Аластасом, я не думала ни о какой жертве. Мне нужно было вернуть Дейрика – человека, которого я полюбила. И если цена этому моя жизнь – я нисколько не жалею об этом.
– Хорошо.
Одно-единственное слово, сказанное гулким голосом Всевидящего, пробивает меня мелкой дрожью, которая усиливается от осознания того, что я его понимаю.
– Я слышу её мысли, чувствую её эмоции. Как и детей Марфариса. Их не коснулась гниль и алчность, разрушающие души и тела. Что ж, дочери мои, вы смогли убедить меня том, что они достойны жить, а миры – существовать. Но баланс должен быть восстановлен. Души должны вернуться в свои миры, а Грани – закрыться навсегда. Иначе ничего не изменится.
– Спасибо, отец! – благодарно вскрикивает Милость, заливая всё вокруг изумрудным светом.
– Благодарю. – Более сдержанно кланяется Благость.
А до меня только сейчас доходит смысл слов Всевидящего. Меня вернут домой? К семье?
Одна мысль об этом причиняет боль. Почти столь же сильную, что испытывает моё тело. Раньше я так хотела этого, стремилась покинуть Марфарис, но сейчас… Сейчас это мой дом!
Здоровяк Хуч, неугомонная Лилу, остряк Арчи и умник Клифф – они моя семья! Рик, Фло… Иво…
Всё внутри сжимается от предчувствия скорой, настоящей потери. Боги, да за что мне это?! Я не смогу жить, зная, как много потеряла! Сейчас смерть кажется куда более милосердным исходом!
– Ты готова, дитя?
Не сразу соображаю, что вопрос Всевидящий адресует именно мне.
