Но прежде, чем я успеваю ответить, моей руки касается Благость, а в голове раздаётся бархатистый напев: «Не спеши с ответом, дитя, действуй только любя…»
Только любя… Так я ведь и так их люблю. Всех их. Настолько, что жизнь готова положить.
И тут меня осеняет. Моя жизнь и есть плата за их существование. Не согласись я сейчас, последуй за эгоистичным желанием быть со своей новообретённой семьёй – и жить нам предстоит недолго. Жить в мире, где случайный прорыв из Загранья может уничтожить целое поселение невинных жителей. Жить в мире, где рано или поздно появится новый Аластас, заигравшийся с тёмной стороной.
Нет, я так не могу.
– Готова, – шепчу я, быстрым каскадом перебирая в памяти все счастливые моменты, которые я успела пережить вместе с ребятами. – Но прошу выполнить одну мою просьбу.
– Слушаю, дитя.
– Сотрите все мои воспоминания, проявите милосердие. Надеюсь, я его заслужила?
– Да будет так, дитя, – гремит многоголосье.
Я успеваю обернуться к Рику, впитать каждую чёрточку его лица. Прощаться сейчас ещё больнее, чем несколько мгновений раньше.
Нам не быть вместе, но каждый из нас хотя бы будет!
Мир вокруг становится ярче, богини, а затем и Дэль с Риком исчезают в опаловом мареве, а меня затягивает в воронку из зелёных, фиолетовых и синих искр.
Закрываю глаза и отдаюсь во власть этой стихии. Я больше ничего не решаю. Складываю руки на груди, прижимая ладони к сердцу, там, где мне так хочется сохранить память о Дейрике, о наших с ним чувствах.
Сознание меркнет в момент, когда яркая вспышка озаряет мой внутренний взор. И в тот же миг я прихожу в себя. Словно по щелчку пальцев! Резко открыв глаза, я сажусь на кровати и в шоке оглядываюсь по сторонам. Больничная палата. Передо мной больничная палата.
Небольшое помещение с кроватью, софой напротив и большим панорамным окном пусто, лишь неясные разговоры из коридора разгоняют гнетущую атмосферу. Но чем больше я приглядываюсь к обстановке и к пейзажу за окном, тем больше нервничаю.
Со всё больше разгоняющимся стуком сердца ощупываю себя, морщусь от тянущей боли в груди. Под тонкой сорочкой обнаруживается длинный, узкий шрам. А это означает только одно!
Стягиваю с волос резинку и в шоке смотрю на рыжий каскад, завесой упавший на лицо.
– Ха-ха, – истерично, запрокидывая голову, смеюсь. – Ха-ха-ха-ха!
Из глаз брызжут слёзы, но я даже не пытаюсь успокоиться. Да к чёрту всё! Я хочу реветь. От счастья, облегчения или от нервного ожидания будущего – неважно. Я просто хочу отпустить себя.
– Эля! – в палату врывается Рик.
Бледный, взъерошенный, но такой родной, он одним прыжком оказывается возле меня. Укутывает в свои объятия и лихорадочно целует. Сначала волосы, потом глаза и добирается до губ. И это единственное, что заставляет меня затихнуть.
Тепло его тела под моими руками, нежные прикосновения – всё это отогревает замученное сердце, даёт душе новые крылья взамен тех, что сгорели от боли тоски и расставания.
– Ты очнулась, Эля, – шепчет Дейрик, неверяще глядя мне в глаза.
Его же зрачок танцует, то расширяясь, то сжимаясь, и это зрелище завораживает.
– А вдруг я не Эля? – спрашиваю я, неотрывно следя за ним.
– Ты моя Эля, я знаю, – произносит он с уверенностью. – Моё сердце это знает.
Душа расцветает от нежности и любви, что слышатся в его голосе. Но тревога всё равно до конца не отступает.
– Почему я здесь? – спрашиваю главный на данный момент вопрос.
– А не должна?
Рик отстраняется, но тут же перехватывает меня, усаживая к себе на колени. И нахмурившись, ждёт ответа.
– Меня должны были вернуть в мой мир, – отвечаю дрогнувшим голосом.
Мои руки, будто действуя отдельно от меня, блуждают по плечам Рика, ощупывают спину, ерошат его волосы. Я будто пытаюсь убедиться в реальности происходящего.
– Пропала только Дэль, – отвечает Рик, бросая взгляд на дверь.
– Погоди, а сколько времени я тут?!
– Три дня. Ты провела в коме три дня.
– Ребята! – вскрикиваю я, пытаюсь соскочить с колен Рика, но он удерживает меня.
Да и я не сопротивляюсь, ощутив мощный приступ головокружения.
– Живы они все. И даже практически целы, – сварливо бубнит Дейрик, утыкаясь носом мне в ложбинку между шеей и плечом. – Хотя бы сейчас перестань беспокоиться о других.
– Но… Рик, ты не понимаешь. Всевидящий потребовал вернуть меня в родной мир. Иначе Марфарис продолжит разрушаться!
– Не продолжит, – отнекивается Рик.
– Почему?
– Потому что после битвы при Пробое он закрылся. Созвездиям удалось его зашить! И прорывов всё это время не случалось! Эля…
Он чуть отодвигается и смотрит на меня с укором. А ещё с затаённой грустью в самой глубине его глаз.
– Забудь. Ты здесь, ты со мной. Я хочу забыть о том кошмаре!
И я сдаюсь. Он прав. И он имеет на то полное право. Слишком многое свалилось на Рика: и безумие тёмной стороны, и гибель сначала Раманюк, затем матери.
Сжимаю его ладонь, с лаской и нежностью глядя на причину моего ярого желания остаться в Марфарисе.
– Хорошо. – Касаюсь его щеки поцелуем. – Но, если тебе захочется поговорить об этом, знай, что я всегда рядом.
– Знаю, – Рик отвечает низким, будоражащим голосом и тянется к моим губам.
