И хорошо, что эйфория от нашей встречи уже схлынула и ко мне вернулась прежняя подозрительность. Она заставляет меня присматриваться к Рику, выискивая в нём несвойственные повадки. Но всё, что я сейчас вижу, – это гипертрофированные черты его характера. Он ещё более скрытен и эмоционально закрыт. И эти изменения можно списать на стресс. Или нет?
Хотя по отношению ко мне его намерения как раз таки вполне ясны.
Понимаю, что начинаю тонуть в сомнениях, отвожу взгляд, чтобы с преувеличенным интересом осмотреть наши временные апартаменты.
Из широкого зала, выдолбленного в монолите скалы, ведут несколько проходов. Они тонут в неясном сумраке, и мне чудятся тихие разговоры, доносящиеся оттуда.
Из мебели у нас широкий стол, сложенный из каменных кругляшей, и два десятка стульев. Похоже, эту комнату используют в качестве столовой. Как раз сейчас ребята рассаживаются и пристально смотрят на Рика, ожидая начала его рассказа.
– Я бы, конечно, лучше послушал вашу историю, – хмыкает Верндари, занимая место во главе стола, и поворачивается ко мне. – Составишь компанию?
Он взглядом показывает на соседний стул, и мне не остаётся ничего другого, как упасть рядом. Верндари, одобрительно кивнув мне, оглядывает присутствующих и, сложив руки в замок, начинает:
– Как конкретно закончился бой в цитадели, я рассказывать не буду. Как видите, мы выжили и смогли добраться до Обители. К сожалению, Интегра погибла. – Взгляд Рика устремлён в серые разводы, испещряющие поверхность стола, а я, наоборот, ловлю эмоции Хуча.
И вижу, как стремительно бледнеет здоровяк. Как судорожно сжимаются и разжимаются его кулаки. Из всей нашей звезды он всегда был самым искренним и щедрым на эмоции. Мне до боли в сердце хочется подойти и поддержать его.
Будто слыша мои мысли, Рик протягивает руку и удерживает меня за ладонь.
– Но нам удалось отомстить за куратора. Противник лишился стратегического центра в лице Ладимира.
Поперхнувшись, я с шумом втягиваю носом воздух и, ошарашенно округлив глаза, смотрю на Верндари.
– Вы убили де Стата?
– Не мы. Я к тому времени, к сожалению, уже потерял сознание. – Впервые за нашу встречу лицо Рика искажает в еле заметной гримасе гнева. – Его совместными усилиями уничтожили Радики и Адиллир.
Над столом повисает тишина. Я переглядываюсь с хмурым Хучем, притворно невозмутимым Арчи. Клифф, как только упомянули Интегру, уставился в стол и так и не поднял взгляда. Даже Несси проявляет эмоции и скользит встревоженным взглядом с одного лица на другое. Единственные, кто кажется по-настоящему спокойными и отстранёнными, – это ливекцы и Дэль. Последняя и вовсе сидит со скучающим видом, и меня внезапно окатывает злостью. Интегра, насколько я помню, заботилась и о ней. И такая реакция со стороны Хиларике окончательно отворачивает меня от Дэль. Что бы там ни говорил Иво, эта девушка мне отвратительна.
И вот теперь вопрос: как её отпустить к моей семье?
– А что сейчас в мире-то происходит?
Осторожный вопрос со стороны Хэль вырывает меня из размышлений о судьбе старшей Хиларике.
Ливекийка права, нужно сосредоточиться на настоящем. Ведь если подумать, такая масштабная битва в сердце «Пиримских клинков» и смерть их главы должна нести колоссальные изменения.
– Анархия, – вместо Рика мне тихим голосом отвечает Клифф. – Мир сейчас в анархии, хоть руководство Кворума пытается сохранить видимость порядка.
– Как такое возможно? – глухим голосом спрашивает Хуч, глядя строго на Рика.
– Группировка, которую возглавил мой отец, утверждает, что внутри «Клинков» возник заговор, целью которого является уничтожение Кворума и установление военной диктатуры, – постукивая указательными пальцами друг о друга, отвечает Рик. – И никому нет дела до того, что при этом происходит с простыми гражданскими.
– А что происходит? – беспокойно вскидываюсь я.
– Они остались без защиты от нападений тварей. А прорывов меньше не становится, – тихо проговаривает Рик и бросает косой взгляд на сидящих рядом Дэль и Иво.
– Ты удивишься, насколько мы не виноваты в этом, – криво ухмыляясь, отвечает Беаликит.
– Да ну? – Рик язвительно приподнимает бровь.
Атмосфера за столом ощутимо накаляется. Только если раньше от Верндари в такие моменты всегда ощутимо тянуло огнём гнева, то сейчас его эмоции поменяли тональность. Рик научился обжигать холодом. Он и раньше так умел, но сейчас это новый уровень контроля над яростью.
– Я, конечно, понимаю, сейчас вы захотите помериться, у кого яйца звенят громче, – в разговор вступает Ниамея, да так внезапно и с таким лексиконом, что у меня глаза сами собой выпучиваются. – Но давайте по существу. Работа на моего отца приучила меня грамотно распределять время и вычленять важное в большом потоке информации. Так что с прорывами? Что за дело, о котором говорила Лилу? И какая жопа на нас надвигается?
Весь спич средняя Верндари произносит с невозмутимым лицом, и мне остаётся только позавидовать её выдержке.
– Тогда нам понадобится ужин, поскольку разговор явно некороткий, – выдыхает Рик и кивает Ниа, которая быстро исчезает в одном из боковых коридоров.
