– И что ты хочешь услышать? – дрогнувшим и сиплым голосом интересуюсь я.
– Ты со мной или с Иво?
Вопрос настолько удивительный, что я резко вскидываю голову. Иво? Он серьёзно думает, что я могу быть с Иво?
Мне хочется со смехом убедить его в обратном, но в то же время в голове всплывает мысль, что я ничего не могу обещать Рику. Если Дэль неправа и для спасения миров будет недостаточно просто закрыть Пробой, то мне придётся вернуться родной мир. Вернуться и оставить и себя, и Дейрика с разбитым сердцем.
И в то же время…
– Да при чём тут Иво? – спрашиваю, всё-таки не сдержав раздражения.
– Поставь себя на моё место. – Рик смотрит на меня, чуть склонив голову. – Тебя вроде как похищают с поля боя, а потом ты возвращаешься с тем, кто тебя похитил. Не с ним, закованным в кандалы, не с его головой, а чуть ли не под ручку. Что я мог подумать?
Я не верю своим ушам. Смотрю на Рика и не понимаю, какая муха его всё же укусила. Он всегда был таким рассудительным, а тут показывает себя невменяемым ревнивцем.
– Что у нас сделка? – опешив отвечаю я и тут до меня доходит. – Так поцелуй при встрече – это не для меня и даже не для Дэль? Верно? Это показательное выступление для Иво?
– Нет, – не моргнув глазом врёт Рик.
Уж его ложь я теперь умею различать: слишком знакомо каменеет его лицо, когда Верндари старается скрыть истинные эмоции. Хотя тут же черты его смягчаются, когда он произносит:
– Я действительно был рад твоему возвращению.
– Мне-то не ври, – прищурившись, отрезаю я.
Обхожу застывшего на пороге Рик и бросаю через плечо:
– Ты меня своим недоверием оскорбляешь. Если бы я хотела быть с Иво, то для начала поставила бы все точки в наших с тобой отношениях. А ты своей неуверенностью делаешь мне больно.
– В своих чувствах к тебе я уверен, – искренне произносит Рик, глядя на меня как-то устало, будто его самого уже замучили эмоциональные качели наших отношений.
– Но ты не уверен в моих чувствах?
Сделав шаг назад, я встаю на носочки и тянусь к нему. Кладу ладонь на покалывающую щетиной щёку и ласково провожу вниз. Дейрик прижимает мою руку к плечу и, прикрыв глаза, горько улыбается.
– Зря, Рик. Зря. Меньше всего я хочу сделать тебе больно.
Оставляю лёгкий поцелуй на его щеке и выхожу в коридор.
– Пойдём, пока Лилу там святилище до основания не разобрала, – прошу я, понимая, что так и не дала прямого ответа на вопрос Рика.
И по его взгляду вижу, что и он это понимает. Понимает, но не продолжает допрос. И я ему благодарна. Мы поговорим конкретно о нас, но позже. Когда это будет уместно.
– Хорошо, идём, – кивает Рик и, взяв меня за руку, тянет куда-то по тёмным проходам, увлекая всё ниже и ниже.
Первые несколько минут мы идём в полной тишине. Такое ощущение, будто вся Обитель спит: коридоры пустынны, и только призрачный бирюзовый свет сопровождает наш спуск.
– Рик, а что с Виамиром? – Мой голос мягким многоголосьем рассыпается по коридору, заставляя удивлённо распахнуть глаза.
– Вот такой вот у этих стен эффект. Сёстры шутят, что так Марика слышит всё и всех, – улыбнувшись, шёпотом поясняет Дейрик.
Выглядит он гораздо спокойнее. Правда, не понять отчего: либо действительно загнал свои чувства под кулак контроля, либо просто смирился с тем, что я не готова решить всё и сейчас.
– Так что с Виамиром? – в тон Рику спрашиваю я.
И под его тихий смех оглядываюсь. Ну не могу я отделаться от ощущения, что тут сами стены за нами наблюдают.
– Он выжил, – вмиг посерьёзнев, отвечает Верндари, а его серые глаза в неясном свете становятся совсем чёрными. – Аластас достал бы его и из-за Грани, вздумай дэр Хиларике покинуть наш мир.
– Аластас? – Я недоумённо приподнимаю бровь.
– Да, Аластас. – Рик прекрасно понимает мой посыл. – Теперь только так. Он больше не отец мне. Ни мне, ни сёстрам. После того, что он устроил в цитадели, после стольких смертей я не могу и не хочу считать его частью семьи.
Мы останавливаемся у старых, местами потёртых и испещрённых трещинами, деревянных дверей.
– Рик, ты ведь понимаешь, что в нашем походе мы можем столкнуться с Аластасом в открытом бою?
Я с тревогой вглядываюсь в его лицо и наконец-то осознаю, что с ним не так. На нём печать войны. Так меняются совсем молодые парни, прошедшие тяжёлые бои, видевшие смерть товарищей и сами бывавшие на краю. Я уже видела такие метаморфозы, когда, ещё будучи школьницей, смотрела фотографии ветеранов до и после окончания войны.
– Если для завершения этой бессмысленной бойни нужно будет убить Аластаса, я это сделаю, – не дрогнув голосом, заверяет меня Рик.
И я по его глазам вижу – сделает. И это одновременно и пугает, и в то же время заставляет сожалеть. Что же это за мир такой, где дети вынуждены идти против родителей?
Хотя о чём это я? Наш не лучше.
– Я не знаю, что ты чувствуешь, – с нежностью в голосе произношу я и кладу ладонь Дейрику на грудь. – Для меня это просто ужасно, не представляю, каково тебе. Но знай, я с тобой до самого конца.
– Это то, что я и хотел услышать. – Губы Рика изгибаются в мягкой улыбке.
Он тянется ко мне, но в этот момент ему в плечо прилетает распахнувшаяся створка ворот.
