– Влага сделала своё дело, здесь почти ничего не разобрать. Но из всего, что я вижу, можно сделать лишь один вывод. Всеотец, он же Всевидящий, ведёт Грани к схлопыванию. Ему проще обнулить миры, чем наводить в них порядки.
За спиной раздаётся грохот перевёрнутых камней. Обернувшись вместе с Риком, вижу, как к нам, спотыкаясь о валуны, спешит Хуч. Такого испуганного выражения на его лице я давненько не видела.
– То есть как схлопнуть? – спрашивает здоровяк, заглядывая Лилу через плечо. – Ты уверена, мой маленький архиваториум?
– По древним языкам я была лучшей на потоке! – огрызается девушка и, недовольно сдув чёлку с глаз, дополняет: – И не надо меня так называть.
– Зайки-кошечки-мышки тебе не нравятся, вот я и пошёл по твоим талантам, – бормочет Хуч, при этом непонимающе просматривая надписи на постаменте.
И пока эти двое спорят об уместности милых прозвищ, я переглядываюсь с Риком. Мне не понятна такая реакция Бефферадо, но Верндари успокаивающе кивает мне.
– Но ведь Всевидящий наш отец, как он может погубить своих детей? – Хуч переводит на нас ошарашенный взгляд, в котором неверие борется с осознанием истинного положения вещей.
Он усаживается рядом с нами и тупо смотрит на статую.
– Вот закроем Пробой – и я расскажу тебе о выходках некоторых наших богов. – Тянусь к нему и ласково поглаживаю по мощной руке, бицепсы которой не может скрыть даже широкий рукав туники. – Хуч, это всего лишь надпись на древней статуе. Не факт, что так всё и есть.
Говорю это и понимаю, что не обращала внимания на то, с каким уважением здоровяк всегда отзывался о Всевидящем. Из всей звезды именно Бефферадо оказывается наиболее верующим. И сейчас это предсказание ломает его систему ценностей.
– Факт не факт, а принять во внимание стоит, – потерев переносицу, произносит Лилу. – Записи обрываются на странном моменте – появлении воина с косой.
– Так это Дэль, – киваю я и, заметив, как хмурится Рик, дополняю: – Её орудие ауры – коса. Она сказала, что его ей даровали богини.
– А вот тут нестыковочка. – Лилу щёлкает пальцами. – Судя по изображениям, оружие воину преподнёс именно Всеотец.
Резко поворачиваю голову к Верндари и удивлённо смотрю на неё:
– Ты уверена?
– Да сама смотри. – Она пожимает плечами и кивает на полустёртый рисунок.
Высвободившись из рук Дейрика, подползаю ближе. За моей спиной брат с сестрой принимаются о чём-то спорить, но я даже не вслушиваюсь в их разговор.
Всё внимание устремлено к группе изображений, повествующих о том, как две сестры пытаются противостоять воле отца. Я не сильна в расшифровке древних картинок, но, на мой взгляд, Благость и Милость пытаются отговорить Всевидящего от уничтожения миров. И это сходится с тем, что пытались донести до меня богини в те редкие моменты, когда пробивались в мой разум.
Если это, конечно, были они, а не галлюцинации измученного мозга.
Картинка, о которой говорила Лилу, не так однозначна, как растолковала девушка. Силуэт воина в её центре действительно сжимает косу в высоко поднятой руке. Только вот оружие это сжимают и богини. Эмоции на их лицах стёрты, и не понять, они пытаются отобрать косу или всё же поддерживают избранника отца. Сам Всевидящий возвышается над ними, раскинув руки и подняв лицо к небу.
Дальше изображения стёрты слишком сильно. Я не понимаю, что на них. Но мне чудятся разрушения и смерти. А может, это моё буйное воображение, которому проще напридумывать ужасов и попытаться к ним подготовиться?
– Что думаешь? – над ухом раздаётся голос Рика.
Но я даже не вздрагиваю: настолько погружена в мысли.
– Что нам не стоит доверять Дэль? – почему-то не утверждаю, а спрашиваю я.
Мой взгляд устремлён только на эту фигурку с косой в руках. Кто же ты: великий воин, пришедший спасти миры, или ангел смерти, призванный свершить волю главного божества?
Утро я встречаю, стоя на небольшом балконе, ряд которых опоясывает внешнюю сторону Обители. Солнце, поднимающееся из-за густого леса, разгоняет последние сумерки и заливает поля и сады, разбитые у каждого дома. Как я поняла, вне скалы, служащей храмовым комплексом Обители, проживают послушницы. Они обслуживают уже посвящённых Сестёр и следят за порядком на территории Обители.
Морщусь от резкой боли в висках. Спала я крайне отвратительно и непростительно мало. А всё потому, что пыталась уложить в голове элементы мозаики, которыми я располагаю на данный момент.
Флоренс, рыжая гулёна, так и не явилась на мой зов. Точнее, явиться-то явилась, а вот помогать отказалась. Отговорилась тем, что у нас ещё будет время для разговора. Лисичка по уши погрузилась в единение со своим ненаглядным грифоном.
Хмыкаю, вспомнив мечтательно-счастливое выражение на мордочке Фло. Хоть у кого-то из нас порядок в личной жизни.
Несмотря на вполне понятные намерения со стороны Рика, он не стал давить или пересекать однажды уже пройденные границы. Меня чинно проводили до выделенной кельи и, невинно поцеловав в лоб, оставили в покое.
