Я должен упомянуть, что меня здесь посетили трое шутов (или менестрелей), которые ходили по стране вроде того, как ходят по Англии итальянские шарманщики, выискивая, кого бы они смогли истерзать своим шумом. У шутов были огромные погремушки, изготовленные из тыкв, наполненных галькой; ими они аккомпанировали своим песням и пляскам. Шум стоял оглушительный, когда такими погремушками гремели разом все трое. Ибо эти инструменты куда более громки, чем погремушки, которыми пользуются у нас в Англии загримированные неграми исполнители негритянских песен. Менестрели эти угостили меня бурными танцами и хороводами, которые вполне могли бы послужить оригиналами для нашего мюзик-холльного стиля. А песни — соло с хором — имели тот же самый аккомпанемент «Иа-йа!», каким пользуются наши «сценические негры».
Наконец 13 марта мне удалось выбраться с Бомбеем и 37 людьми, оставив на попечение Билаля остальных и некоторое количество товаров. Но поскольку командам были выданы бусы для покупки пяти пайков вперед, весь экипаж воспользовался случаем напиться с утра пораньше, так что только после полудня я смог их собрать или они смогли прийти в себя.
Своим флагманским судном я избрал «Бетси». Над неким подобием полуюта, которым лодка могла похвалиться, я соорудил плоский навес в надежде, что он послужит мне каютой. Навес, однако, оказался каким угодно, но только не водонепроницаемым, и счастье еще было, что я взял на борт палатку.
Легкий попутный ветер позволил нам поставить парус, и вечером мы пошли на юг мимо поселения Джумы Мерикани (о котором мне еще придется говорить дальше) в Укаранге и стали лагерем у мыса Мфомдо.
На следующий день, пройдя короткое расстояние вдоль красивой местности — небольших отвесных скал с нависшим над водой лесом (очень напоминавших мне Маунт-Эджкем[130]), я направился к берегу, дабы вытащить на сушу «Бетси»: через большую щель в ее корме проникала вода и портила груз. Когда дефекты были устранены, мы вновь двинулись в путь и разбили лагерь близ Угуньи.
Красоту берегов озера надо увидеть, чтобы в нее поверить. Живая зелень разных оттенков, яркий красный песчаник утесов и синяя вода образовывали сочетание цветов, в описании кажущееся безвкусным, но в действительности предельно гармоничное.
Здесь во множестве встречаются птицы: белые чайки с серой спинкой и красными лапками и клювом; черные, с длинными шеями анхинги, гагары, серые и белые зимородки, шоколадного цвета скопы[131] с белыми головой и шеей. А время от времени фырканье бегемота, длинная крокодилья спина, похожая на полузатопленную скалу, и играющие рыбы напоминают тебе, что вода столь же густо населена, как и воздух.
Ночью меня свалил сильный приступ лихорадки, однако на следующий день я попробовал продолжить путь. Тем не менее вскоре я обнаружил, что голова моя и стрелка компаса вращаются в противоположных направлениях, так что пришлось сдаться и разбить лагерь в Кабонго, на небольшом расстоянии от устья Малагараси к югу, где я и пробыл два дня, прежде чем достаточно окреп для того, чтобы взять пеленги. Лежа с этим приступом, я испытал весьма любопытные ощущения. Ночью мне показалось, будто я — это по меньшей мере 20 человек; все они больны, и все чувствуют то же, что и я. На другую ночь галлюцинации были более отчетливы, и я испытал полное ощущение раздвоенности. Мне казалось, что кто-то другой, второй я, лежит на другом борту лодки, и я отчетливо ощущал каждый пароксизм озноба и каждую вспышку головной боли, которые испытывает он. Я думал также, что чайник, полный холодного чая, который стоит на той стороне лодки, предназначен только для него. И когда в своих метаниях я перекатился к тому борту, схватил чайник и выпил его залпом, то захихикал при мысли, что другого жаждущего смертного лишил его части напитка. Несмотря на то что мысли мои путались, когда меня оставляли одного, тем не менее, стоило моему слуге подойти ко мне, я ухитрялся собраться и разговаривать с ним до некоторой степени разумно, хотя и чувствовал себя невыносимо.
Когда я начал поправляться, мы двинулись дальше и устроили лагерь у мыса Кебве. Команды моих лодок были не храброго десятка: гроза и небольшой шквал, случившийся утром, до того их напугали, что они отказывались плыть дальше, пока шквал не пройдет. Затем после часа хода на веслах мы добрались до глубокой бухты Мачачези. Тут струсили
Здесь примкнули к нам три небольших каноэ с какими-то ваджиджи[132], шедшими на юг, чтобы обменять рабов на коз. И когда — я узнал, что в этой группе находится и отец нашего Регве, то пришел к заключению, что наша остановка могла быть настолько же вызвана семейными привязанностями, насколько и суеверием.
