Рас Кунгве расположен — поблизости от самой узкой части озера, где оно не более 15 миль в поперечнике, и, обогнув этот пункт, мы пошли мимо огромных холмов, одетых деревьями, с хрустальными потоками и водопадами, сверкавшими по склонам. У подошвы этих холмов, особенно возле устьев потоков, есть множество небольших пляжей; некоторые из них — мелкий песок, а другие — угловатая галька, гранитная, кварцевая или из железной руды.
Пятна полей зерновых посреди джунглей обозначали убежища несчастных беглецов от охотников за рабами. Эти бедняги обречены на жалкое существование из-за того, что немногие сильные селения охотятся на своих более слабых соседей, дабы обменять их у купцов из Уджиджи на продовольствие, которое они слишком ленивы производить сами.
На ночь мы остались стоять в реке Луулуга близ деревни Киньяри, где ваджиджи, спускавшиеся вдоль берега к югу вместе с нами, продали свое зерно, масло и коз за рабов — единственный продукт этих мест — и повернули к дому.
Цена раба составляла от четырех до шести доти или две козы, и, так как в Уджиджи, где рабы стоили 20 доти, козу можно было купить за шукку — прибыли ваджиджи должны были быть огромны.
Я воспользовался случаем посетить деревню и обнаружил, что она среднего размера и состоит из конических хижин, окруженных тяжелым палисадом и рвом, через который к единственному входу вела одна-единственная скользкая доска. Над входом и на каждом углу палисада — тяжелые «вороньи гнезда» с добрым запасом крупных камней, готовых для швыряния во врага. А палисад был обит изнутри горизонтальными бревнами до высоты семи футов над землей, что делало его почти непробиваемым из мушкета.
Здесь в небольших количествах выращивается табак— это единственная попытка обрабатывать землю; иногда, когда им приходит фантазия, мужчины отправляются на рыбную ловлю. Но в том, что касается торговли и снабжения, деревня зависит единственно от торговли рабами.
В момент моего посещения деревни двое мужчин исполняли танец с разнообразными пантомимическими действиями, прыжками и перекувыркиванием, но в целом их старания выглядели очень вялыми и были лишены воодушевления и энергии. Когда они нашли, что достаточно поупражнялись для развлечения стоящих вокруг, то растянулись на земле, как будто совсем изнеможенные, и, делая вид, что умирают от голода, бросились к нотам какого-то человека, который, как ожидалось, дал бы им горсть или две зерна. Получив вознаграждение, они продолжили представление. Им аккомпанировали полдюжины мужчин, бивших в барабаны, и еще один, который бубнил нечто вроде речитатива.
Один туземец явился в боевой раскраске, дабы я мог им полюбоваться. На нем были надеты колпак и отвратительная маска из шкуры зебры; в руках он держал два копья
Ночью начался сильный шквал с громом и молниями, и я вышел удостовериться, надежно ли закреплена моя лодка. Все люди, за исключением Бомбея, устроились на берегу и использовали весла как каркасы для своих хижин; и я не предполагал выйти в плавание такой ночью и без людей и без весел. Пока я был занят проверкой швартовки, пошел сильнейший дождь, наполовину залив лодки водой; так что я поднял людей, чтобы вычерпать ее, и затем вернулся в свою хижину на корме «Бетси».
Но какая же грустная картина открылась моему взору! Мой навес почти что сдуло, и кровать, чертежи, книги и ружья — все было насквозь мокрое. Понаблюдав несколько мгновений эти унылые развалины,
Молния и гром были устрашающими. Одна молния ударила в воду рядом с лодкой, и за ней так быстро последовал удар грома, что они показались одновременными. Я был совсем оглушен грохотом и поначалу подумал, что молния попала в меня, ибо был настолько ослеплен ярким светом, что зрение не возвращалось ко мне больше получаса.
Как можно предположить, утро было весьма неприятное. И люди, лишившись присутствия духа, отказались двинуться из-за небольшого волнения озера. Но позднее, после полудня, мы отчалили и, пройдя рядом с холмами, с которых в озеро стекало много ручьев, стали лагерем в устье реки Лубугве.
