Несколько лет назад эти острова были частью обширной возделанной и обитаемой равнины. И в течение дня мы плыли между пнями и над местами расположения многих старых селений. В соответствии со сведениями, какие мне дали проводники, озеро постоянно наступает на берега и увеличивается в размере[134]. И в Кавеле я заметил, что со времени пребывания Бертона полоса шириной более 600 ярдов оказалась смыта на протяжении трех или четырех миль.
Хотя здесь и валялось множество больших вершей, никакой пищи мы не смогли добыть. Немногие рыбаки рассказали нам, что все население ушло в другие места из-за — постоянного смыва берегов озера. И действительно, поручение, которое их сейчас привело на остров, заключалось просто в том, чтобы собрать рыболовную снасть, которую бросили, когда состоялся переезд.
Во время плавания на следующий день прошли еще одно обиталище дьявола. Проводники произнесли речи и сделали обычные подношения, с той лишь разницей, что помимо бросания в воду некоторого количества соли посыпали ею и свои головы. Имя дьявола — Мусамвира; на мой вопрос, почему же он не обитает на реке с таким названием, мне ответили, что иногда он туда отправляется, но обычное место его обитания находится как раз позади холма, где состоялись приношения.
На следующее утро мы подняли было парус, чтобы идти на юг, к Маси Камби, где мы надеялись достать какого-нибудь продовольствия. Но поскольку ветер был довольно шквалистый, мои люди стали так нервничать, что мне пришлось позволить спустить парус. Тогда они настояли на том, чтобы идти под самым берегом, и в конечном счете должны были грести против ветра, вместо того чтобы с хорошим бризом идти напрямую.
Все входы в Маси Камби были закрыты, а «вороньи гнезда» при нашем приближении заняли воины. Поэтому мы устроили лагерь на небольшой песчаной косе, где было несколько рыбачьих хижин на сваях. Но ветер и волнение впоследствии настолько усилились, что нам пришлось перебраться на материк.
Здесь мы пробыли день, чтобы достать продовольствия; но единственной нашей наградой было небольшое количество сладкого картофеля и бобов. После обеда я застрелил большую лепидосирену, которую туземцы называют «синга»[135]; но она была столь отвратительна на вид, что никто не пожелал до нее дотронуться, а жители сказали, будто она ядовита.
Оставив эту деревню, мы обогнули Рас Млимбве — мыс, образованный огромными массами гранита, нагроможденными друг на друга в самом диком беспорядке и выглядящими так, будто какое-то племя титанов начало строить волнолом.
Рано утром сразу же после выхода наблюдалась в высшей степени любопытная оптическая иллюзия. Вершины гор к западу от озера выглядели совершенно так, как будто покрыты снегом. Но, пока я удивлялся и упорно смотрел на них в бинокль, белизна начала исчезать, и тут я обнаружил источник иллюзии.
Почти горизонтальные лучи восходящего солнца отражаются нижней поверхностью облаков вниз — на верхушки тор, которые вследствие этого выглядят совсем белыми по контрасту с нижними частями, которые все еще остаются в глубокой тени. Возможно, что многие сообщения о горах со снежными вершинами могут быть отнесены за счет этой причины.
За мысом Мпимбве во всех направлениях много скал как раз на уровне воды, и проходить через них — опасное предприятие.
Около полудня мы разбили лагерь на северной стороне мыса Камбемба (неподалеку от которого лежит маленький остров того же названия), и вскоре после размещения я услышал крик, будто в лагере находится какое-то дикое животное. Выйдя со своей винтовкой, я обнаружил, что поблизости был какой-то буйвол, но его сразу же спугнул шум.
Ставя винтовку на место около центрального шеста палатки, я случайно разрядил свой дробовик, который тоже висел на шесте. Голова моя была рядом с дулом, и, естественно, пламя и звук выстрела заставили меня отскочить назад, причем я упал, споткнувшись о кровать, сильно поранил голову и был оглушен. Признаюсь, я, пожалуй, подумал, что застрелен, но, услышав, как слуга крикнул:
Местность здесь состояла из больших масс гранита и затвердевшего песчаника, внедренных главным образом в очень мягкий красный песчаник, который, легко поддаваясь водной эрозии, оставляет твердые породы стоять сами по себе.
Танганьика, видно, располагает более чем только своей собственной долей дьяволов, ибо в Камасанге мы прибыли к жилищу еще одного. Ваджиджи, как обычно, засвидетельствовали свое почтение, приговаривая: «О дьявол, дай нам доброе озеро, мало ветра, мало дождя; дай каноэ идти легко, идти быстро!»
Встречалось много островов, вынесенных реками: они напоминали больше острова на Миссисипи, нежели обычные массы плавающей растительности, а на одном (около четверти мили в диаметре) было несколько маленьких деревьев.
