Выйдя рано утром 15 апреля и пройдя реки Мундевли и Муомеса и селения Касангалова и Мамбема, мы начали терять из виду страну скал. С наружной стороны острова Полунго были огромные массы породы, разбросанные и нагроможденные самым фантастическим образом большие нависающие глыбы, качающиеся камни, обелиски, пирамиды и вообще камни любой формы, какую только можно придумать. Все заросло деревьями, выступающими из каждой трещины или любого места, где застряла почва; а с них свисали лианы в 50 или 60 футов длиной, и через эту бахрому порой виднелись гроты и пещеры.
Великолепное озеро с его вздымающейся грудью купалось в сиянии тропического солнца, и трудно было представить себе, что сцена эта реальна. Она казалась предназначена для какого-то великого превращения в пантомиме, и ты почти что ждал, как раскроются скалы и появятся эльфы и феи.
Когда я перестал любоваться чудным видом — все было тихо, без признаков жизни, — вдруг длинные лианы начали шевелиться и стали видны какие-то коричневые предметы, следующие один за другим. Это была стая обезьян, качавшихся на лианах и превзошедших бы на летающей трапеции Леотара[138]. Тут они остановились и, вися на одной лапе, затрещали и затараторили при виде странного зрелища — лодки. Вскрик — и они исчезли быстрей, чем появились, а катящееся эхо по своей громкости почти равно было грому.
В иных местах малейший толчок землетрясения заставил бы тысячетонные массы низринуться с высоты, неся с собой разрушение.
На месте лагеря росли большие кусты хлопчатника, по видимости дикие, но, возможно, раньше это была росчисть. Утесы были из мела или очень белого известняка, расколотого вертикально: линии раскола были такими острыми, как будто их прорезали ножом.
Исключительно трудно оказалось содержать в порядке карту, потому что проводники самым ошеломляющим образом изменяли названия и то именовали остров мысом, то мыс островом. Мои же мысли были не самыми ясными после стольких приступов лихорадки и приема такого количества хинина.
Мы подошли теперь к спорным землям между Уфиной и Улунгу. Отчалив 16 апреля, обогнули низкий мыс с утесами, которые выглядели точно так, как если бы их построил человек. Эта особенность присуща именно только мысу — дальше от берега скалы были совсем другими. Пласты тоже были столь правильной формы, сколь это возможно; и там, где они оголены, они дают совершенно гладкую неразорванную поверхность, так что, я полагаю, они состоят из бесчисленных мелких слоев.
Здесь находилась брошенная деревня, и я видел несколько других, которые были оставлены из-за того, что в них кто-то умирал[139].
Ремесленные поселения по образцу французской миссии в Багамойо — обучающие ремеслам и земледелию — были бы, видимо, правильной линией миссионерской деятельности в этой стране.
После полудня, когда мы стояли лагерем в Лунгу, началось затмение. Солнце скрылось в облаках, а когда вновь стало светло, шел дождь и образовались две радуги самой законченной формы. Они на три минуты поблекли из-за затмения, а перед заходом солнца снова появились на несколько минут.
Уменьшение освещенности было весьма ощутимо, и кое-кто из моих людей воспользовался этим случаем, чтобы украсть семь коз, принадлежавших людям, живущим поблизости. В краже были замешаны слишком многие, чтобы можно было найти действительных виновников, но я отослал коз обратно вместе с подарком из бисера для хозяев. Если бы украли только одну, ее, вероятно, зарезали бы и съели вне лагеря. Я ничего бы об этом не узнал, и в умах жителей осталось бы не очень лестное мнение о белых людях.
Теперь напротив нас на западном берегу лежала земля, и мы явно находились у южной оконечности озера.
Но здесь был узкий рукав, поднимающийся примерно на 20 миль и оканчивающийся массой травы, через которую не могут пройти лодки; в этом месте в озеро впадает река под названием Кирумбве.
Завидев селение, вся команда немедля захотела остановиться ради продовольствия, хотя два дня назад был заложен недельный запас провианта. Мы всего два дня как вышли, и лодки были основательно загромождены мешками зерна, сладкого картофеля и бананов, так что я не поддался этой лености и пустым отговоркам.
Мы прошли мыс Ямини с высокими скалами, имеющими вид разрушенных укреплений. Нет сомнения, что это естественные образования, так как время от времени показывались огромные неправильные глыбы. Но разрушенные города Центральной Америки имеют во многом такой же вид, поскольку они вовсе не велики и сменяются массами скал.
Мы должны были бы в этот день добраться до большого селения прямо перед нами. Но люди упорно гребли так скверно, что я не смог больше оставаться в лодке и стал лагерем.
Мелкие заботы неимоверно усугубляют тяготы путешествия. Настоящие хлопоты и трудности встречаешь как нечто само собой разумеющееся. Но ленивые люди, желающие остановиться, когда есть все для хорошего рабочего дня, повар, который говорит, что обеда нет, когда ты голоден, и постоянные помехи — все это тебя раздражает и испытывает характер более чем достаточно.
