Далее мы отправились в Кирумби на реке Мивито; здесь вырабатывают ткань из хлопка — почти треть населения носит платье из тканей туземного производства. Это грубая материя, чем-то похожая на рогожку высшего качества, а узоры — клетка в стиле больших пастушьих пледов с черными полосами около края; все ткани с бахромой.
Поскольку я заметил берег у оконечности озера, то надеялся, что грести еще один день — это все, что было бы необходимо до поворота. Но мы нуждались в продовольствии, так как мелкие селения давали недостаточно, и даже Макукира «вычерпана» была полностью. Став в этот вечер лагерем у деревни на реке Кисунги, мы еще раз разочаровались, обнаружив, что продовольствие скудно и дорого. Когда во время своего последнего путешествия здесь был д-р Ливингстон — всего 15 или 16 месяцами раньше! — провианта, как мне рассказали, было в избытке, и жители имели много коз. Однако отряды ваньямвези и прочих угнали не только коз, но также и множество людей.
Работорговля во внутренних областях расширяется и будет продолжаться, пока либо не будет подавлена твердой рукой, либо не умрет естественной смертью из-за полного уничтожения населения. В настоящее время события идут, скорее, к депопуляции, так как арабы, всего несколько лет как проникшие в Маньему, уже располагают рядом с Ньянгве поселением, откуда отряды для охоты за рабами могут продвигаться дальше.
Главный вождь этих мест живет в четырех днях пути в глубь страны; но в Микисунги есть вождь по имени Мпара Гвина, которому я нанес визит. Был он стар и совершенно беловолос; должность его, видимо, не была доходной, потому что одевался он определенно хуже остальных жителей. Лоб и волосы он вымазал ярко-красным, желтым и белым порошком — пыльцой цветов. Племенной знак из рельефных разрезов образовывал пятно на каждом виске, а на лбу у вождя была повязка из бисера.
Когда я явился в гости, вождь вместе с еще одним мужчиной деловито прял хлопок, в то время как их жены и дочери сидели неподалеку, выбирая семена из только что собранных коробочек. Волокно лежало кучами возле вождя и его приятеля, которые с веретенами в руках выделывали из него пряжу.
Их деревянные веретена имели примерно 14 дюймов в длину и около полудюйма в диаметре; грузом служил кусочек изогнутого дерева, помещенный в полудюйме от верхушки, где был укреплен маленький проволочный крючок.
Сначала большим и указательным пальцами из хлопка формуют своего рода грубую ленту длиной примерно в пол-ярда, а затем зацепляют за веретено, которое для придания ему быстрого вращательного движения катают по правому бедру. Пряжу держат в левой руке (веретено свисает с нее), а правые указательный и большой пальцы используют для предотвращения каких-либо неправильностей в толщине нити. Когда вся длина ленты спрядена, нить отцепляют и наматывают на веретено, заготовляют новую партию хлопка, закрепляют
Профиль жителей красив; нос — почти римский, но крылья носа у всех вывернутые. У некоторых голова целиком покрыта софи, или глиняными бусами из обломков трубочных чубуков: каждый обломок нанизан на отдельный пучок волос — устройство, которое, должно быть, очень неудобно и вовсе не располагает к себе зрителя, будучи слишком похоже на чешую.
Те, кто не может себе позволить бусы, имитирует моду, собирая свою шевелюру в шарики и смазывая их жиром до такой степени, что отдельные волоски различить невозможно.
Довольно широко распространено ношение на ногах и руках колец из травы, сделанных при помощи аккуратно окрученной или заплетенной
Некогда здешние жители выращивали много зерна. Но ватута перебили у них большую часть мужчин, и незначительная часть этого племени, которая ®се еще оставалась в окрестных джунглях, существовала теперь целиком за счет охоты и грабежа, не обрабатывая землю и не строя жилищ. Мотыги, какие я у них видел, очень широки, превосходя размерами обычные садовые лопаты.
Могу сказать, что здесь различные племена употребляют префикс «ба-» вместо «ва-» — например, бафипа, батута[137].
Изредка в глубину страны «проходят арабы, но больших лодок здесь не бывало много лет, а паруса жители никогда не видели до прихода «Бетси».
