Пересекая Африку полностью

Большим утешением, однако, была трубка, и я велел своему слуге приносить мне ее всякий раз, как он услышит, что я на кого-то набрасываюсь.

С момента выхода из Уджиджи работа была очень утомительна из-ea постоянного, непрерывного внимания, которое требовалось, чтобы избежать ошибок, нанося на карту различные пункты, и заставить людей понять мои вопросы. А после всего я вынужден был все подтверждать собственным наблюдением: мне так часто говорили что острова — это мысы, а мысы — острова! Как пример смутности представлений этих людей могу упомянуть, что, увидев впервые высокую землю у южной оконечности, я получил сведения, будто это — большой остров под названием Кахапионто, и попытался его закрепить счислением. Подойдя к нему, я обнаружил, что он Сонсом маленький, с примерно полудюжиной человек на нем.

Проводники никогда не были в состоянии назвать место, не подойдя к нему вплотную, и имели весьма слабое представление о положении земли, к которой множество раз причаливали. Знания локальные великолепны, но туземцы, видимо, не способны схватить общую картину. Проводники таращились на мою карту и считали ее чудеснейшим произведением; когда же я сказал, что люди в Англии будут знать форму и — размер Танганьики, названия и местоположение рек и селений при (посредстве этой карты, проводники, я склонен полагать, посчитали меня волшебником. То, что я рассказал о затмении до того, как оно случилось, произвело на них большое впечатление.

Я обнаружил, что предполагавшийся «длинный рукав» — это миф; но полагаю, что в озеро в нижней его части впадает река значительных размеров с густо заросшим травой устьем[140]. Тинги-тинги — это название поросших травой мест в устьях рек и иных, если трава слишком густа для прохода через нее лодок, но недостаточно плотна, чтобы люди могли по ней идти. Синди называют эти места, когда орава выдерживает вес человека. По этой причине река близ Угаги называется Синди; но они также и о других реках говорят как о синди. Например, о Кирумбве говорят, что она тинги-тинги с небольшим числом синди.

Вскоре после отправления мы пришли в другую Касангалову на реке Кова (имя здешнего султана — Конгоно) и здесь впервые после выхода из Уджиджи увидели мичикичи, или масличные пальмы[141].

Деревней владели ватута, а законные обитатели бежали в холмы. Все мужчины-ватута носят луки и стрелы, короткие копья для бросания или для рукопашной, палицы, небольшие топоры и овальные щиты из шкуры размером четыре фута на два фута шесть дюймов. Даже маленькие мальчишки носят тяжелую палицу.

Многочисленные ватута, очень черные и нагие, вышли узнать, что нам нужно, но казались по отношению к нам очень дружелюбными, невзирая на то что по характеру они совершенные разбойники.

Ватута растягивают мочки ушей подобно вагого, втыкая в них кусочки тыквы и дерева, иногда украшенные бисером. Женщины носят маленький кожаный передник, а вторую кожу помещают сзади, в манере скорее причудливой, нежели приличной, ибо, закрывая верхнюю часть ног, она оставляет другую часть тела вполне открытой. Эти задние фартуки скроены так, чтобы лоскут, иногда украшенный бисером, отворачивался вниз, дабы полностью оставить открытым вид сзади. Стало быть, показывать эту часть модно. Быть может, их цель — доказать, что у них нет хвостов.

Те, кто может себе это позволить, носят вокруг головы широкую повязку из разноцветного бисера, а другую — вокруг пояса. В некоторых случаях волосы выбривают ниже бисерной повязки, носимой вокруг головы, в то время как им позволяют густо расти выше ее, что имеет такой же вид, как меховая шапка или килмарнокская шотландская шапочка.

Туземцы стачивают два верхних передних резца, — а некоторые и все резцы — и вырывают два центральных нижних. Племенной знак, видимо, вертикальная линия посреди лба и две на висках, иной раз продолженные до подбородка.

У кое-кого из мужчин есть огромные тяжелые копья, обычно используемые при охоте на слонов. Комель толще остальной части древка и делается из черного или эбенового дерева — для большего веса.

Вапимбве[142] и ватонгве[143] живут в Уфипе, перемешавшись с бафипа. Ватута[144] и вапимбве живут в Улунгу как дикие народы, с разными вождями, но все эти вожди — союзники ватута. Китимба — вождь всех ватута.

Ватута добывают средства к жизни охотой и поселяются в любой деревне (как они сделали в этой), пока не съедят у своих жертв все продовольствие, а хижины их не сожгут как топливо. Затем они совершают набег на другую и повторяют эту игру. Никто из законных обитателей не пытается сопротивляться; спасения ищут в бегстве, ибо война с ватута означает истребление всех без разбору.

Здесь впервые в Африке я увидел женщину с близнецами[145].