Я решил купить байк покруче. Рано утром в субботу прикатил в Вест-
Сайд посмотреть на Харли-Дэвидсон Спортстер, о котором прочитал в
газетном объявлении. «Спросите Майка», — говорилось там.
— Разбираешься? — спросил Майк.
Мы присели у байка рядом с его гаражом.
Я ответил положительно, но мне казалось, что я вру. Мужчина покупает
мини-Хонду и провозглашает себя экспертом. Женщина может кататься
на Харлее с полным обвесом всю жизнь и все равно считать, что ее
уровень знания темы недостаточен, чтобы участвовать в
интеллектуальной беседе.
Он рассказал, что очень любит этот байк. Это было видно в каждом его
движении. То, как он прикасался к мотоциклу, говорило о его нежности.
Его новая подружка поставила условие: или мотоцикл, или она. Он
принял верное решение.
Я протянул Майку пачку банкнот и завел двигатель.
— Прокатись в Канаду, — предложил он. — Через десять минут ты
будешь на мосту Мира. Она раскроет свой потенциал.
Я надел шлем, махнул ему и укатил.
В придорожной забегаловке я заказал 30-сантиметровый хот-дог и
уселся за столиком. Вокруг реяли чайки, надеясь на хвостик булки.
Очередь на границе была видна издалека. Сколько сотен раз я катался в
Канаду в своей жизни? Но в качестве мужчины путь в соседнюю страну
мне был заказан. У меня нет военного билета.
Вьетнамская война едва закончилась. Меня восхищала способность
крошечной страны выстоять против таких неблагоприятных
обстоятельств. Может, помогли пикеты, на которые ходила Тереза.
Президент Форд должен принести извинения всем, кто отсиделся без
военного билета, чтобы они наконец вернулись домой.
Пересечь границу не получится и по другой причине. У меня нет
паспорта на мужское имя. Я открыл кошелек и посмотрел на
свидетельство о рождении. Водительские права. Везде «пол: женский».
Как получить мужской пол официально? Везде нужны документы. Даже
чтобы открыть счет в банке, не то что кредитную карту. Я снова
почувствовал себя неполноценным. Даже у преступников больше
возможностей, чем у меня.
Я перевернул права и посмотрел на срок годности. Июль 1976. Осталось
чуть больше года. Как обновить
участке дороги с женскими правами? А если у меня совсем не будет
прав? Оба варианта были опасными для здоровья. В Буффало не
выжить без личного транспорта.
Я смотрел на реку Ниагара. Очень хотелось прокатиться по знакомым
дорогам еще разок на новом Харлее. Я задыхался. Теперь мой мир и
расширялся, и сужался одновременно.
**
Моя борода поражала разнообразием: светлый, рыжий, темный и седой
оттенки, всё сразу. За этим многоцветным кустом легко было спрятаться.
Меня не узнавали.
Меня бесила грудь еще сильнее, чем раньше. Я бинтовался каждый
день, мышцы ныли. Я накопил деньги и позвонил хирургу.
— Удаление груди, — сказал я.
— Да, да, — ответил он. — Уменьшение груди.
— Это очень больно? Как долго это происходит?
— Это же не радикальная мастэктомия, — ответил он. — Сделаем
надрез и уберем часть ткани. Это будет не очень приятно, но сможете
вернуться к работе через неделю-две.
Меня мутило от физиологических подробностей. Обычное дело.
— У вас есть нужная сумма? — уточнил он.
Да. Я был готов.
Назначил дату и ушел с работы в четверг, сказавшись больным.
**
Вечером в четверг я лежал в постели и смотрел в потолок. Чувствовал
волнение, но не страх. Мне хотелось чувствовать себя комфортно в
своем теле. Мне не хватало Терезы. Жаль, что она не решилась
сопровождать меня в этом путешествии. Одна ночь любви, когда мне
хорошо в моем теле — разве это слишком много? Тереза. Мысль о ней
разворошила воспоминания. Я вертелся и не мог уснуть.
Куда бы я не шел, попутчиков у меня не было.
**
Утром я приехал в больницу чуть заранее, чтобы заполнить все бумаги.
Медсестра улыбалась мне:
— Вы к кому?
— К доктору Костанца.
Ее лицо вытянулось.
— Подождите здесь.
Она вернулась минут через пять. Доктора на месте не было. Их не
предупредили. Она отправила меня на пост старшей медсестры на
шестом этаже. Там было три медсестры.
— Меня записали на операцию к доктору Костанца, — настаивал я.
Медсестры переглянулись.
— Для вас сейчас нет палаты. Придется переодеваться в туалете.
Я возражал:
— В каком смысле?
— Минутку, — попросила она.
Медсестра вернулась с халатом, бритвой и упаковкой антисептика.
— Побрейте подмышки, волосы на груди и лобке и наденьте халат на
голое тело.
— Волосы на лобке?
Она хрюкнула.
— Так положено.
Я понадеялся, что они правильно поняли, какая операция мне нужна.
Возможно, я успею поговорить с врачом до начала процедуры.
— Не туда! — зачирикала медсестра, когда я открыл дверь мужского
туалета. Я повернулся к женскому, но она вскрикнула: «И не туда тоже!».
Я ничего не понимал. В итоге они нашли мне комнату. Я помылся.
Побрил подмышки впервые за много лет. Когда волосы только начали
расти, мама настаивала, чтобы я постоянно брил их. Это будет в
последний раз.
Я побрил бороду, обещая, что с этого момента буду заботиться о своем
теле еще лучше. Я поклялся: что бы ни ждало меня в будущем, я не
стану поддаваться эмоциям.
Я был готов. Сел на стул, ожидая врача. Медсестры чирикали в