так мечтала Тереза. Начнем с пива. Девушки за стойкой хихикали и
посматривали на меня.
— Что вам, сэр? — спросила темноволосая.
— Пиво, — я достал кошелек.
Рыжая предложила громко:
— Скажи ему.
— Скажи мне что? — подхватил я.
— Она думает, что вы симпатичный.
Темноволосая стукнула рыжую по плечу.
— Вовсе нет. Она дурочка.
Я покраснел и ушел от бара без пива. Ярость росла во мне. Откуда она?
Мое желание сбылось — быть собой и жить без страха.
Но это было нечестно. Всю жизнь мне говорили, что я урод. А как только
я стал похож на мужчину — называют «симпатичным». То, с какой
готовностью принимали меня в мужском образе, заставляло злиться на
неприятие меня в качестве он-она.
Я сконцентрировался на плюшевом медведе. Бросая мячик в кукол, я
чувствовал напряжение в шрамах, но мне было все равно. Я завелся.
Делал ставки, парень их принимал. Я выигрывал все более
значительные призы, но не медведя. Не хватало парочки очков.
— Жаль, чувак, — сказал парень за стойкой. Он жевал сигару.
Я протянул пять долларов.
— Возьми мои деньги или я покажу посетителям, какие куклы
привязаны.
Он разозлился и протянул гигантского розового медведя.
— Голубого, — сказал я.
— Гребаный козел, — проворчал он, но медведя обменял.
**
Я пришел к Терезе домой. По дороге казалось, что идея шикарная, но
когда я постучал, меня схватил внезапный страх. Мне открыл молодой
софт-буч. Я стоял в обнимку с медведем. Он позвал Терезу.
Тереза вышла ко мне навстречу, но оставила дверь открытой.
— Как ты? — спросил я. Она пожала плечами.
Я указал на дверь подбородком:
— Буч-домохозяйка?
Дрянная реплика. Я был рад, что она не ответила. Мы стояли и молчали.
Тереза повернулась и собралась уходить.
Я прошептал имя Эдвин. Слезы покатились по моим щекам. Тереза
обняла меня. Она знала. Она поняла. Она обнимала меня, пока я не
успокоился. Я всхлипнул и посмотрел в пол. Она наблюдала за мной. Ее
лицо было в слезах. Она дотронулась до моей щеки кончиками пальцев.
Я не знал, о чем она думает. Как обычно. Было пора уходить.
— Работаешь? — спросил я.
— Бывает, — ответила она.
Она снова погладила меня по щеке и собралась уходить.
— Тереза, — позвал я. Она обернулась. — Он сидит в огороде?
Тереза покачала головой.
— Нет, Джесс. Так делаешь только ты.
Я поднял голубого медведя и протянул ей. Она покачала головой и
грустно улыбнулась. И закрыла дверь.
Я отправился домой. У супермаркета из дверей вышел маленький
мальчик, держа маму за руку. Он не мог оторвать глаз от медведя, а
когда я прошел мимо них, он повернулся и продолжал наблюдать за ним.
Мать тащила его, а потом обернулась и заметила, что происходит.
— Позволите? — спросил я ее, кивнув на медведя. Она удивилась, но
кивнула. Я протянул мальчику медведя:
— Береги ее, хорошо?
Он кивнул. Его руки еле держали гигантскую игрушку.
Мама тронула его за плечо:
— Скажи дяде спасибо.
Глава 16
Солнце выглядывало из-за горизонта. На морозе моя борода индевела.
Я устало поднялся в автобус для временных сотрудников.
— Эй, Джесс, — ко мне подсел Бен и протянул гигантскую лапищу. С
первого взгляда казалось, что он раздавит мою ладонь, но в нем было
много деликатности. Я посмотрел на этого человека-медведя и искренне
улыбнулся ему.
Бену мороз был нипочем.
Как-то раз он достал серебряную фляжку из кармана пальто и
предложил мне. Я глотнул и закашлялся.
— Это бурбон «Wild Turkey», — улыбнулся он. — Глоточек с утра будит
во мне здоровый оптимизм.
Он целыми днями будил в себе оптимиста.
Наш автобус стоял у забегаловки. Я видел, что происходило внутри.
Энни, симпатичная официантка, разливала кофе и шутила с
посетителями. Вожделение, смешанное с тоской по нежности, надавило
на грудь. Я чуть не заплакал.
— Неплоха цыпочка? — парень на переднем сиденье спросил друга.
Бен видел, что меня скрутило.
— Эй, заглохни, — рявкнул он.
Парень обернулся.
— А тебе что?
— А мне сестра, — улыбнулся Бен.
— О, прости, чувак, — извинился тот. Покосился на меня. — Мы
знакомы?
— Работал в Техасе? — спросил я.
Он покачал головой.
— Тогда вряд ли.
Автобус набирал скорость. Нас везли на завод в Тонаванду. Агентство
обещало несколько смен и возможность постоянного найма. Мы с Беном
уютно молчали. Когда вокруг забубнили, я спросил:
— Энни действительно твоя сестра?
Он улыбнулся и подмигнул.
— А ты работал в Техасе?
Я улыбнулся и подмигнул ему.
Мы подъезжали к заводу. Вокруг него стояли линии пикета. Я понял, что
нас набрали на работу для борьбы с бастующими рабочими.
— Чертовы штрейкбрехеры! — нас приветствовали криками. Воздух был
ледяной.
Бен был согласен со мной:
— Не собираюсь в этом участвовать.
Женщина кричала в мегафон:
— Держим линию! Не допускаем прорыва! Ни единого штрейкбрехера на
заводе. Я готова на все, чтобы защитить профсоюз. А вы?
Рабочие взревели в согласии.
Копы опустили забрала шлемов и подняли дубинки размером с
бейсбольные биты. Они были готовы защищать нас и провести на завод
под прикрытием.
Приехал еще один автобус. Временные рабочие вылезли и подошли.
Нас было около шестидесяти. Я оглянулся. Один из нас крикнул:
— Душу дьяволу не продаю!
— А мне семью кормить, — буркнул другой. — Мне нужна работа.