Лица, принимавшие решения в США, допустили в своих расчетах одну ключевую ошибку: как признал в 1971 году Раск, они «недооценили упорство и решимость северных вьетнамцев». Однако имеющийся опыт подсказывает, что эта недооценка, сколь бы несчастные последствия она ни имела, в то же время была вполне резонной: оказалось, что коммунисты Северного Вьетнама и их союзники на юге были совершенно никудышними ленинцами. Вместо того чтобы добиваться своей цели с осторожностью и избегать потерь, они продолжали посылать на юг, прямиком в мясорубку американской военной машины, десятки тысяч молодых людей. Готовность вьетнамских коммунистов терпеть урон действительно была практически беспрецедентной в истории войн Нового времени. При подсчете уровня боевых потерь в показателях доли довоенного населения для каждой из нескольких сотен стран, которые начиная с 1816 года участвовали в межгосударственных и колониальных войнах, Вьетнам, по-видимому, займет в этом рейтинге первую строчку. Даже если имеющиеся данные о числе погибших сильно преувеличены, уровень боевых потерь с коммунистической стороны был примерно вдвое выше, чем, скажем, у фанатичных и зачастую готовых к самоубийственным подвигам японцев во Вторую мировую войну. Кроме того, немногие из участвовавших в войнах стран, которые понесли сопоставимые с вьетнамскими коммунистами потери, например Германия и СССР во Второй мировой войне, вели смертный бой потому, что на кону стояло выживание нации, а не просто экспансия, как в случае Северного Вьетнама. Похоже, что во Вьетнаме США столкнулись с чрезвычайно эффективно функционирующей организацией, которую отличали терпение, строгая дисциплина, самоотдача командиров, а также почти полное отсутствие коррупции или пускающей на ветер ресурсы расхлябанности. Хотя коммунисты часто терпели масштабные военные неудачи в бою и порой сталкивались со стрессом и истощением, им всегда удавалось восстановиться, перевооружиться и вернуться в строй с новыми амбициями. Скорее всего, прав был один американский генерал, предположивший, что «за всю свою историю США не доводилось сражаться с более подготовленным врагом»[209].
Когда в 1965 году американские войска отправлялись во Вьетнам, в США это решение единодушно воспринималось как мудрое и необходимое[210]. Однако в течение года поддержка войны со стороны как элиты, так и общественности стала снижаться. Возрастали не только издержки отпора коммунистам в Южном Вьетнаме, снижалась и ценность этих действий в рамках холодной войны. В Индонезии, которая еще недавно питала симпатии к коммунизму, наступила резкая антикоммунистическая реакция, а в Китае, на словах сохранявшем воинственный настрой, все силы были брошены на внутренний фронт, поскольку в стране начался экстравагантный ритуал самоочищения, получивший название «Великая пролетарская культурная революция»[211].
После наступательной операции коммунистов в 1968 году, которая показала, что до конца войны, скорее всего, еще далеко, администрация США под руководством президента Линдона Джонсона, по сути, решила прекратить наращивание американского присутствия во Вьетнаме и передать ведение войны Южному Вьетнаму[212]. В 1973 году Соединенные Штаты пошли на прекращение своего и без того значительно сократившегося прямого участия в войне, позволив коммунистам беспрепятственно готовиться к наступлению на юге, а Северный Вьетнам согласился вернуть американских пленных. После долгой и дорогостоящей борьбы воля американцев была сломлена, поэтому война во Вьетнаме действительно оказалась триумфом стратегии борьбы на истощение, только, вопреки планам американских стратегов, истощены были сами Штаты.
После того как в 1975 году вооруженные силы Южного Вьетнама, по сути брошенные и не имевшие эффективного командования, капитулировали, для политики США по сдерживанию коммунизма на протяжении нескольких лет наступила полоса неудач. По большей части американцы никак не реагировали на действия СССР, который, руководствуясь конъюнктурными соображениями (хотя в ретроспективе все это выглядит серией опрометчивых решений), сформировал собственную заморскую империю из нескольких малозначимых стран. Для каждой из них вхождение в советскую орбиту почти незамедлительно оборачивалось приближением к экономическому и политическому банкротству, после чего эти страны обращались к Советскому Союзу с надеждой получить братское одобрение и поддержку. В числе этих стран были Вьетнам, Камбоджа и Лаос в Юго-Восточной Азии, Ангола, Мозамбик и Эфиопия в Африке, Южный Йемен на Ближнем Востоке, а также Гренада и Никарагуа в Латинской Америке. Советы благополучно уверовали, что «соотношение сил» волшебным и решительным образом смещалось в их пользу[213].
