Словно рыба, выброшенная на берег, он лежит у машины, с широко распахнутыми глазами и безмолвно открывающимся ртом. Друзья обступают со всех сторон, боясь трогать, и Гарри почти благодарен — последнее, что ему нужно сейчас, это их прикосновения. Он переживает смерть Луи, как собственную.
Темнеет быстро. Или Гарри так кажется, в его состоянии между сном и реальностью. На языке терпкий вкус ночи, одинокой и бесконечной. Он переворачивается на спину, глядя в небо цвета сильно разведённых чернил, и произносит, ни к кому, в сущности, не обращаясь:
— Его больше нет.
Ладони Саманты маленькие и нежные. Похожи на пугливых зверьков, когда она касается штанины, и видя, что Гарри не отдёргивает ногу — выше. Женские руки ложатся на плечи, и тепло её дыхания согревает влажные щёки. Гарри не замечает, что рыдает, когда шепчет вновь и вновь:
— Его нет. Его больше нет.
Осознание прорывает плотину, и слова тихим шёпотом сыпятся из его рта неиссякаемым потоком. Одна и та же трагическая истина. Луи мёртв.
Сильный порыв ветра приносит запах гари. От него раскручиваются волосы, как водоросли, подхваченные ледяным потоком. Сэм оборачивает свои руки вокруг шеи Гарри, притягивая ближе, Найл падает на колени позади, за ним следует Лиам. Все его друзья стремятся коснуться дрожащего тела, подарить толику силы и присутствия, не понимая, что все их попытки обречены — одиночество съедает чужое тепло.
Потеря пары переключает мир в новый режим: чёрно-белый тусклый свет и полное отсутствие чувств. Может быть срабатывает защитный механизм, Гарри не знает, но эмоции медленно покидают его, утекают, как песок сквозь пальцы. Только пришедшая на смену боли и ужасу пустота не даёт сойти с ума, заворачивает в вакуумный кокон.
Сконцентрированные на нём, друзья не замечают того, что открывается отрешённому взгляду Гарри: за плечом Саманты расступается лес, редеет, и становится видно темнеющее небо. И только одно в открывшемся пейзаже смущает — отголоски красного зарева и густой чёрный дым, пачкающий облака. В тишине замершего автомобильного мотора, без разговоров друзей и шороха шин становится слышно далёкий звук выстрелов.
Гарри зажмуривается, выдыхает, пытаясь скинуть оцепенение, но оно лишь сильнее наваливается сверху. Всё, что удаётся ему — это поднять палец, указывая Лиаму направление между стволами редких деревьев.
Со склона холма, где они остановились, видно раскинувшийся у подножия город: кровь и грязь, а также тёмное пятно ночи, зловеще расползающееся по далёким улицам, разорванное тут и там заревом пожаров. Горячая духота дня сменяется моросящим в сумерках дождём, а вокруг кружатся и дрожат новые волны вони.
Жизнь движется дальше, рука об руку со смертью и преследующей опасностью. Саманта помогает Гарри подняться на слабые ноги, с интересом и ужасом поглядывая в сторону города, к которому ненароком они оказались слишком близки. И за общей суетой проходит момент потери.
Превращается из настоящего в прошлое.
〄〄〄
Выживание — основной приоритет для него и всегда был.
Со времён раннего детства, когда жизнь на улице толкнула не в тот поворот лабиринта и поставила лицом к лицу с худшими из представителей собственной братии. Дешёвые слова, поспешные поступки; беглый перечень реальных идеалов и стремлений, и вот он уже совершает преступление, а в награду немного наличности и краткий миг свободы. Но миг проходит, и скованный ошибками прошлого, он вновь оказывается на этом пути, в погоне за чьим-то стремлением к власти. В попытках выжить.
Волна кровавого безумия, прокатившаяся по стране, абсолютно ничего не меняет в его планах. Место копов и людей на государственной службе занимают инфицированные рядовые граждане, вместо пистолетов и полицейских ксив — полные чёрного гноя рты и оскаленные в рычании зубы. В планах лишь остаться в живых и убраться со ставшего смертельной ловушкой материка на родину.
Ирония в том, что становится только проще. Когда первая из тварей падает замертво, продырявленная пулей из бессменного чёрного глока, он улыбается чуть более безразлично, чем хотел бы сам. Нет никакой разницы в том, чтобы убивать людей обычных или заражённых, когда за плечами количество отнятых жизней в два раза больше, чем прожитых на свете лет. Пожалуй лишь одна, да и та незначительная — убийство вдруг перестаёт быть вне закона.
Поэтому, незамеченный среди поднявшегося хаоса, он выскальзывает из-под носа преследователей. Его больше невозможно выследить по дорожке из трупов — ими в одночасье оказывается завалена вся страна.