Гарри помнит, как увидел Луи впервые: всё существо рванулось навстречу. Помнит ответный блеск в его глазах и улыбку, полную удивления и готовности. Они словно существовали в ожидании этого момента, и только после встречи, после первого мимолётного взгляда осознали — жизнь началась! А ещё Гарри помнит, как в первый день того лета, в которое они закончили школу, Найл повёл их в только открывшееся кафе, польстившись на рекламу бесплатных кексов к каждой кружке зелёного чая. Чай они не пили — не удалось. Девушка в розовом фартуке оказалась парой Хорана. Это было секундой замешательства после слов приветствия: она скользнула по Найлу взглядом и тяжело сглотнула. Гарри с улыбкой от уха до уха наблюдал за другом; тот не стал утруждать себя надлежащим приветствием или попыткой познакомиться — он резко поднялся со своего места и под понимающие смешки и аплодисменты поцеловал опешившую Одри.
Прокручивая эти счастливые воспоминания в голове, как картинки какого-то яркого фильма о любви, Гарри начинает подозревать, что возможно его выводы изначально неверны. Разве может соулмейт отвернуться от соулмейта? Невозможно! И следовательно ощущения Лиама вызваны не встречей с родственной душой, а возможно, даже нет — скорее всего, стрессами последних недель. Безумных, долгих, трагических недель их превратившейся в бардак жизни.
Время медленно движется по прямой, не отклоняясь от курса и не меняя скорости. Вечер переходит в ночь и наступает настоящая тьма. В безлунном непроглядном мраке тишина леса подкрадывается под самые двери автомобиля, где ночуют ребята. Гарри слышит тихое сопение Саманты: она провела за рулём большую часть дня и так устала, что никакие треволнения и пережитые опасности не в силах лишить истощённый организм сна. Но остальные, кажется, не спят.
При выключенной лампочке в салоне царит та же могильная тьма, холодная и ужасающая, что и снаружи. И в этой тьме Гарри что-то слышит: хруст ветки и слабый кашляющий звук. Он зажмуривается, пытаясь выгнать из головы навеянные темнотой кошмары, более чем уверенный, что звуки снаружи лишь его разыгравшееся воображение.
Но оно там, в неподвижном воздухе, в ночной тишине. Оно приближается.
Может быть оно услышало безмолвный призыв Гарри и, наконец, добралось до него? Он пугается: теперь уже поздно. Осознание того, что Луи больше нет, разрыв их связи, сделали все мысли о возвращении назад жуткими и нежеланными. Больше нет стремления быть рядом с парой в любом из возможных состояний. Просто потому что его пары больше нет.
Чем сильнее он напрягается, чтобы прислушаться, тем больше кажется, что он ослышался. Тишина не абсолютная, но в звуках леса нет ничего угрожающего. Гарри медленно выдыхает, пытаясь успокоить ускоренный пульс, и вздрагивает от ужаса — Лиам касается его запястья тёплой, чуть шершавой рукой.
— Слышишь?
Напрягая слух Гарри прислушивается, и вновь ему кажется, словно снаружи что-то есть. Близко, очень близко.
— Надеюсь, это всего лишь дикие животные, — Найла почти не слышно с переднего сидения, слова едва различимы, но по тому, что он не спит, что он так же переживает, ясно — это не воображение.
— Почему вам не спится? — сквозь дрёму спрашивает Саманта. Не раздумывая, всё ещё не освободившаяся до конца от плена сна, она щёлкает кнопкой, включая лампочку в салоне.
За плечом Гарри, снаружи, прижав свои руки к стеклу, стоит силуэт. Прислушивается, принюхивается. Они замечают его сразу, как только вспыхивает свет, скрещивают испуганные взгляды на обрамлённом грязью и кровью лице. Безжизненном, мёртвом, неподвижном лице.
Свет бликует в белёсых, отупевших от вируса глазах, и словно зажигает некую искру внутри. Существо отводит голову назад и что есть сил ударяется лбом в окно.
Раззявленный рот, которым оно елозит по окну, хочет попробовать их на вкус. Тонкие, покрытые коркой запёкшейся крови ободки ноздрей расширяются и сужаются, в попытках уловить их запах. Глаза хаотично шарят по салону, от фигуры к фигуре, пока существо пытается понять, как пробраться внутрь. Как добраться до лакомой закуски.
Как только Гарри замечает это мёртвое, одичавшее лицо, времени рассуждать о том, могут ли эти существа думать и соображать, хотя бы на уровне животных, не остаётся. Элизабет испуганно вскрикивает рядом с Лиамом и тянет Гарри за одежду ближе к себе — дальше от стекла.
— Почему оно здесь? Посреди леса, — мгновенно просыпается Саманта. — Мы объехали лагерь стороной!
— Они могли прийти на звук двигателя? — глаза Найла бледные, испуганные. Обведены по краю тонкой красной линией усталости и недосыпания.
— Я так не думаю, — качает головой Лиам.
И каждый смотрит на тварь за окном, боясь отвести взгляд или моргнуть. Кажется, что пока они наблюдают, она беспомощно скребёт стекло, но стоит отвернуться и мерзкие, обломанные зубы, торчащие из чёрных дёсен, вцепятся в плоть, разрывая.
Становится почти неважно, что ещё совсем недавно это существо было ребёнком: алчность и жадность до свежего мяса превращают мягкие и юные черты в лик самого дьявола.