Губы едва шепчут эти слова в ответ, и вся кровь будто отличает от лица. Гарри чувствует как бледнеет, как кружится мир вокруг. Но сильные руки Лиама перехватывают содрогающиеся плечи и тянут вверх.
— Да нет же, Гарри! — улыбается он. — Дышит. Луи дышит!
И мир раскалывается на “до” и “после”. В него возвращаются летние краски, возвращаются запахи природы. В мир Гарри возвращается смысл быть.
С трудом, в несколько приёмов, он поднимается на ноги и ковыляет обратно, поддерживаемый заботливым Лиамом. Шлёпая по лужам и грязи, прочь от смерти и опустошённых домов. Мимо боли и горя.
Туда, где его Луи. Жив.
〄〄〄
В машине становится снова тесно. Но эта теснота даёт надежду, обещает спасение. Тело Луи, холодное и непривычно-далёкое, закутано в плед, и Гарри придерживает его рукой поперёк груди, совершенно не обращая внимания на ноющие от неудобного положения мышцы. Найл прижимает к себе Элизабет, уснувшую на его коленях, и в этих прикосновениях нет ничего непривычного. Простые, выработанные за жизнь на уровне инстинктов, касания. Словно все эмоции покинули его, чтобы перетечь в Гарри — он сжимает своего вновь обретённого парня и не отводит глаз.
— Что с тобой? — интересуется Саманта. — Твои брови сведены, и напряжение не спадает ни на секунду, с тех пор, как мы покинули то место.
В вечернем свете солнца её растрёпанные волосы золотятся, а глаза кажутся ещё больше, чем есть. Точно наполненные прошедшим ливнем и грустью.
— Думала, что когда мы заберём Луи, ты станешь собой.
Кожа его парня холодная и липкая. Голубые глаза прикрыты и не открывались ни разу с того момента, как Найлу и Сэм удалось запустить его сердце вновь. На шее тёмные пятна от пальцев Гарри.
Раньше, до всей этой катастрофы, до того, как они попали в настоящий ад на земле, Гарри было бы крайне больно видеть своего Лу таким. Сейчас сердце бьётся ровно и внутри нет трепета, нет даже намёка на боль. Он воспринимает истерзанное тело Луи рядом с собой с каменным спокойствием и почти боится этого чувства.
— Я не чувствую его.
Страх, словно змея, свернувшаяся кольцами в груди. Бесконечная змея. Она поднимает голову и шипит, каждый раз, когда Гарри проходит очередное кольцо её скользкого, мерзкого тела. А до хвоста всё равно не добраться.
Страх не заканчивается.
— Он в порядке, я в этом более чем уверен, — настаивает Найл на тех же словах, которыми убеждал Зейна, когда он отказывался отпустить Лиама вести машину.
Их новый попутчик, не обременённый узами дружбы, не верил в успех. Удерживая тяжёлую голову Луи на своих коленях, сидя в грязи и воде, Гарри с опаской поглядывал на его сжимающиеся в кулаки пальцы, на жёстко поджатые губы. И только Лиам смог сдвинуть затянувшееся противостояние с мёртвой точки; он подошёл совсем близко к Гарри, резким взглядом осадил Зейна и, не раздумывая больше ни секунды, наклонился, чтобы помочь поднять не пришедшего в себя друга.
— Гарри, он в порядке, — вновь произносит Найл.
Тот смаргивает наваждение, смаргивает сомнения, так же, как смаргивают с ресниц дождь.
— Я верю тебе, Ни. Я просто, — тяжёлый выдох вырывается из груди против воли. — Я не чувствую его, понимаешь?
Совсем рядом слышно рёв мотоциклетного мотора — Зейн не отстаёт, всё время держится ближе к гораздо более медленному автомобилю, набитому, по сути, чужими для него людьми. Рискует собой ради встреченного нежданно, нежеланно, соулмейта.
Лиам смотрит только на дорогу. Ему не нужно провожать затянутую в тёмную кожу куртки спину взглядом, не нужно стараться разглядеть в сгущающейся темноте фигуру. Ровное биение чужого сердца внутри, вторящий собственному ритм, позволяют быть уверенным в безопасности своей пары.
Именно этого стука, эхом отдающегося в венах, не слышит Гарри. Отсутствие отклика сводит с ума, и чтобы не закричать от отчаяния он сжимает зубы. Так хочется впиться в плечи Луи пальцами и трясти это истерзанное тело, лишь бы он открыл глаза. Лишь бы увидеть хотя бы на секунду синеву его глаз.
— Дай ему время, — наконец подаёт голос Лиам. — Думаю, он в глубоком сне или что-то такое. Он очнётся, и ты вновь почувствуешь связь. Вот увидишь.
Страшное слово “кома” они обходят стороной. Словно, если не произнести, то не существует. Детские убеждения Гарри оставил позади, вместе с пережитым ужасом: человеческая подлость военных, потеря родственной души и несправедливость произошедшего с Мэттом заставили повзрослеть раньше времени. Превратили мальчика в старика.
Дождь закончился также внезапно, как начался. Сейчас в подступающем мраке будущей ночи на небе мерцают звёзды, не скрытые тучами. Но Гарри видит только стволы мелькающих деревьев и густую сень леса. Зато Саманта, откинувшись на спинку сиденья, наблюдает за горящими в небе точками.
— Мы так много потеряли в этом бедствии, — задумчиво произносит она. — И я правда рада, Гарри, что тебе удалось сохранить.
— А Лиаму найти, — вымученно улыбается он на её ободрение.
Но вместо ожидаемой колкости Пейн только сильнее сжимает руль.
— Мы ещё не в безопасности.