Усилиями Рао люди стали для Левого и Правого создателями машин, у них появилась суперсистема «душа», дающая право определять важность текущих задач и отдавать приказы.
Грантс не удержался, конечно, закачал в память машин десяток ругательств, но Эберхард с Лесом об этом пока не знали, и радостно одобряли переобучение.
Были, наверное, у хаттов пособники и покруче, и парни даже поспорили: повезло им или гибридные квазибиологические архитектуры в принципе превосходят классические электронные системы?
Но спорили вяло — устали. Вымотался даже неунывающий Рао, а Лес, дожевав батончик и высыпав в рот крошки с ладони, так и вообще стал клевать носом и сползать в ложементе.
— Не спать! — приободрил его Рао. — Не так уж много тут до орбиты!
— Да я бы полчасика, а? — зевнул Лес и прикрыл глаза.
— Интересно, где мы? — спросил Эберхард, разглядывая скудные треки навигационной карты: вектора сил, орбита Магнума…
— Что думаешь, Левый? — переадресовал вопрос Рао.
— Мы в серой зоне, господин Рао, — охотно пояснил «железный пёс».
«Господином» грантс велел себя называть по приколу, его это забавляло.
— А что это значит — серая зона? — спросил у хатта Эберхард.
— Пространство в указанных координатах не контролируется Базой, — проскрипел Левый. — Орбита Магнума опасна для космических кораблей. За ней расположены территории враждебной Гамбарской группы учёных.
— Больше не враждебной, — поморщился Лес (уснёшь тут с такими разговорами). — Теперь — это наши друзья, запомни!
— Информация принята к сведению, — согласился Левый.
— Нет, — нахмурился Лес и сел в ложементе. — Измени информацию так! Гамбарская группа — друзья. Мы летим на Землю к друзьям!
— Сохранено.
— А что тебе вообще известно про серые земли? — спросил хатта Рао. — Правда ли, что здесь много пространственных аномалий?
— Присутствуют аномалии по типу: «тяжёлый цветок» — 123 градуса вест-зенит в полусфере, «воронка» — 17 градусов… — Левый начал сыпать терминами и координатами, и Рао велел ему не трепать речевой аппарат понапрасну, а слить информацию в память навигационной машины катера.
Термины были чужими, ни про какие «тяжёлые цветы» и «воронки» в Содружестве никогда даже не слышали. Да и набор координат — на слух?..
Навигационная машина учла новую информацию и начала формировать уточнённую карту сектора, помечая «ловушки» аномалий.
— Ого, сколько всего мы проскочили в брюхе эгидрофа, — задумчиво сказал Лес и снова свернулся в ложементе. — Это хорошо. Осталось совсем чуть-чуть…
— Постой-ка! — Рао посмотрел на наследника дома Сапфира с подозрением: — Так ты знал, что Земля находится на территории Гамбарской группы хаттов, а они нам союзники?
Лес улыбнулся:
— Ну я же не идиот, тащить Эберхарда Хэд знает куда. Риск был только на отрезке Сцелус — Магнум. Раньше эти планеты называли Юпитер и Марс. Я рассчитывал, что у Сцелуса, если будет уж сильно хреново, мы включим аварийный сигнал и нас подберёт «Персефона». По линиям всё выходило как надо. Но вместо «Персефоны» мы налетели на заговорщиков.
— Постой… Линия Сцелус — Магнум… Ведь это же здесь шли основные бои людей и хаттов за Землю? — насторожился Эберхард. — Мне дядя рассказывал. И старый учебник давал читать, их запретили потом.
— Угу, — кивнул Лес. — Посмотри на карту сектора с её «цветами»? Участок пути от Сцелуса до Магнума-Марса потому и считается самым опасным. Именно здесь лупили по Магнуму кобальтовыми бомбами, а установки «Вихрь-2» рвали межпланетное пространство в клочки. Магнум сожгли практически в ноль, говорят он страшнее Дайяра. Потом основные силы хаттов были оттеснены от Земли к самой близкой к Солнцу планете — Меркурию. Землю нужно было взорвать, она, и была хаттским логовом. Но силы Содружества и Империи отступили. То ли перед какой-то неведомой угрозой, которая поглотила Землю, то ли не поднялась у командования рука на родную планету.
— Я тоже это читал, — кивнул Эберхард. — Но я так и не понял — почему отступили? Что там всё-таки было?
Эберхард спрашивал об этом дядю, когда тот ещё был регентом дома Аметиста. И дядя сослался на малодушие эрцога Локьё.
Однако, попав на «Леденящий», флагман эскадры Содружества, Эберхард слишком хорошо изучил «синего» эрцога, чтобы поверить в это. Уж чего-чего, но малодушия в Локьё не было точно.
Рао нахмурился. Ему не давали читать книжек про битву за Землю. Тема Земли вообще считалась опасной и скользкой на Гране.
— Наверное, мы отступили — потому, что мы всё-таки люди, — подумав ответил Лес. — Хатты — не просто машины, это — наши машины. Их создавали учёные с Земли. Может, поэтому дядя не хочет рассказывать мне про войну? Убивать своих — хуже ничего не придумаешь…
— Значит, ты всё знал сразу? — ехидно прищурился Рао, разглядывая физиономию наследника дома Сапфира. — Знал, что Земля — не миф и не аномалия пространства, что она принадлежит союзной нам группе хаттов, а весь риск этой авантюры — что нас арестуют и депортируют в Содружество?
Лес улыбнулся:
— Ну хорошее же приключение? Мы — будущая власть Содружества. Нам полезно посмотреть на хаттов своими глазами. А Эберхарду — вдвойне.
