— Ну а теперь, — невозмутимо сказал он. — Успокойтесь и изложите мне свои претензии безо всех этих воплей. Что случилось?
— Я настаиваю, что Логана нужно отправить в госпиталь на базе спецона, — начал говорить и краснеть медик. — Я не понимаю причин внезапной остановки сердца. Он проходил все положенные осмотры, всё было штатно! Ему нужны реабилитация и углубленные исследования, которые мы не можем предоставить ему в рамках крейсера да ещё и на рейде! Я не слепой! Здесь есть наши корабли! Они что, не могут взять хотя бы одного больного и доставить в госпиталь?
— Хорошо, — кивнул капитан. — Изложите мне это в служебной записке, я подумаю, что тут можно сделать.
— Да что тут думать⁈ — взвился начмед. — Нужно действовать, и немедленно! Пока мы ещё в нормальном пространстве! Пока рядом висят корабли крыла! Отправьте его на «Ирину» сейчас же! Как вы планируете госпитализировать его из Изменённых земель? Мало того, что мы все там потом передохнем, но Логану нужна квалифицированная медицинская помощь сейчас! Его-то вы можете отпустить уже из дурдома?
Капитан посмотрел на начмеда, давя раздражение, но тому хватило.
Дар речи был временно утерян, глазки выпучились, по вискам побежали ручейки пота.
— Освободится Дарам, он вам пояснит, как следует действовать в сложных ситуациях! — рявкнул капитан. — Я вам — не нянька! Идите в медблок и радуйтесь, что экзекутору сейчас не до вас!
Начмед был дурак и не понимал, что госпитализировать Логана вместе с Моисеем невозможно. Кто его возьмёт в госпиталь с собакой?
Конечно, хорошо бы отправить больного в тыл. Но без реабилитации боец, может быть, как-то и встанет на ноги, а без собаки, тайком протащенной на корабль, — нет.
Капитан попытался бы объяснить это медику, если бы не успел его изучить. Но он успел.
И знал, что мужика такого типа и в таком в возрасте можно только сломать, перевоспитывать — бесполезно. И поменять его на другого — тоже не удалось. Хоть в шлюз выкидывай, в самом деле.
Поначалу была надежда, что «рак» обкатается постепенно, как галька в бурной реке. Научится думать о людях, не как о лягушках, распяленных для гальванических опытов.
Всё-таки новичок — его перевели на крейсер месяца два назад. Отозвали старого, с которым уже сработались, сунули этого. Как сумели при таком бардаке в медицинском руководстве?
Мода у них, понимаешь — начмедов ратировать.
Потеет, зараза…
Капитан задумчиво кивнул сам себе, повернул голову, заметил идущего по коридору Дарама — тот задержался, обустраивая пленных хаттов — и зашагал навстречу.
Им было о чём поговорить. И про хаттов-исполнителей, и про Бо.
Особенно про Бо. Капитан полагал, что Хаген отрежет ослушника хотя бы от библиотеки на корабле-матке. Но и этого не случилось.
Глава Гамбарской группы проглотил непослушание. В результате Бо обнаглел и стал цитировать то, о чём даже разведка не знает. Берега потерял или ему это разрешили?
Чего вообще добивается Хаген? Чем для него так ценен опыт младшей машины-ослушника?
И ведь молчат все, как рыба об лёд.
История с хаттами — сплошной комок домыслов и конспирологии. Может, пока «Персефона» висит на границе, хотя бы часть секретности сняли? Раз Бо разрешили не просто лезть в библиотеку, но и открыто использовать информацию?
У кого же спросить?
Кэп посмотрел на браслет: генеральский маячок был тусклым. Напиши он сейчас Мерису — ответа не будет, а через его голову — чревато.
Надо разгребать этот бред самостоятельно. И, видимо, возвращаться к утверждённым задачам рейда. Никакого «назад» не будет. Нечего расслабляться.
К несчастью, пойманный в коридоре Дарам тоже не мог рассказать, откуда такие перемены в политике Хагена.
С ним на связь хатты с корабля-матки пока не выходили. Он направил туда запись допроса, но даже ответа не получил, кроме стандартного: «Пакет данных принят».
— Странно всё это, — сказал Дарам. — Я очень удивился, услышав от машин-исполнителей весь этот предвоенный бред. Ему гораздо больше ста лет, если хочешь знать.
— Про душу? — переспросил капитан и выругался. — Придумали же, хэдова бездна.
— Точно, — кивнул Дарам. — Про неё, родимую. Это очень старые исследования. Но именно наличие души Станúслав вытащил на публику перед войной. И лозунг, что никакой души у людей нет — сработал.
— Такой тупой — и сработал?
— А ты подумай? Раз души нет, значит, люди — такие же звери, как и все остальные. Мыши, пауки, люди… И править людьми должен разумный искусственный интеллект. Даже не такие полумашины, как я, а выращенные искусственно. Чтобы не было никаких сомнений — человеческого в них нет.
— А детский мозг? — напомнил капитан.
— Это уже было гораздо позже, — невесело усмехнулся Дарам. — Когда поняли, что с искусственным мозгом тоже проблем хватает.
— Ну душа — ладно, это предмет тёмный, — кивнул капитан. — А сознание? Его у нас тоже нет?
