Перед Новым годом, когда все вокруг покупали подарки и готовились праздновать, Максим загрустил. На итальянский таскался как на каторгу, без всякого удовольствия. Погода тоже не способствовала: вместо снега сыпал дождь, замерзал по ночам в грязную ледяную коросту. В санатории планировался корпоратив двадцать девятого числа, потом только дежурства: один врач, медсестра и санитар. Пациенты разъезжались, намереваясь отмечать в семейном кругу. Максим подозревал, что не все семьи будут рады их возвращению, но удерживать никого не собирался. Оставались только трое человек, которым и правда лучше было к праздничному столу не подходить, не соблазняться.
Еще разок заезжала к нему Юля, посидела немного, развлекла разговором. Во Флоренцию согласились поехать Вика-спортсменка и Маргарита, Вику-тихоню не отпустил муж. Юля занималась перепиской с языковой школой, организовывала для них жилье. Ей обещали, что найдут большую квартиру, с общей гостиной и спальней для каждого. Она хотела в самом центре, чтобы везде ходить пешком.
Максима идея такого общежития не очень вдохновляла, но, видя, как радуется Юля, как строит планы и продумывает культурную программу, он не решался возражать – пусть идет как идет. Последнее занятие было назначено на тридцатое декабря, и они договорились потом вместе где-нибудь посидеть. Опять Юля вызвалась найти место, все устроить.
На урок она прибежала возбужденная, с горящими глазами, принесла в зеленом ведерке маленькую елочку, украшенную бусами и мишурой, бумажный пакет – явно с подарками – и бутылку шампанского. Даже не спрашивая Марию, выставила на стол коробку конфет, одноразовые пластмассовые бокальчики на разноцветных ножках. Протянула Максиму шампанское, чтобы он открыл.
Мария, понимая, что с таким напором ей все равно не справиться, Юлю поддержала, предложила на итальянском тост за «Буон Каподанно», пожелала всем счастья и любви. Следующим номером у Юли действительно оказались подарки: каждый получил сверток в пестрой бумаге, перевязанный шелковой ленточкой. Там лежал шоколад – итальянский, – разноцветные драже и «торроне», нуга с орехами.
Занятие, хоть и сокращенное, состоялось; они записали задание на каникулы, весело распрощались с Марией и пошли за Юлей следом в крошечный ресторанчик на Патриарших, где она, похоже, знала владельцев: их уже ждали накрытый стол и музыка, хозяин встречал на пороге – они с Юлей расцеловались в обе щеки. Зал был похож на глубоководную морскую пещеру с черными стенами, оранжевыми люстрами – как настоящие кораллы, – занавешенными окнами и редкими бусинами электрических лампочек возле них.
Все расселись вокруг стола; Максим специально задержался, чтобы посмотреть, где окажется Юля, и устроиться рядом с ней. Маневр оказался излишним: она сама схватила его за рукав, усадила. Обвела зал глазами, словно проверяя, все ли в порядке, все ли довольны, и скомандовала хозяину: «Наливай!» Он хлопнул пробкой от шампанского, лихим жестом плеснул пену в первый бокал, второй…
– А себе? – подмигнула Юля, и он поставил еще один, тоже налил до половины.
– Давайте-ка я вас познакомлю, – сказала она, поднимаясь и обнимая его за шею рукой.
– Это, дорогие мои, прекраснейший Василий – прошу любить и жаловать.
Они переглянулись, как сообщники – понимающе, с хитрецой, – и Максим внезапно почувствовал укол ревности. Василий? Этот, с крашеными волосами и бриллиантовой серьгой? Весь извивается, как змей, щурится на нее. Максим обратил внимание, что, обнимая Юлю, хозяин ресторана запустил большой палец за ремень на ее джинсах, а остальные – в задний карман и, кажется, даже погладил. Она нисколько не удивилась, вообще никак не отреагировала. Значит, привыкла к такому обращению с его стороны.
Они с Василием чокнулись сначала между собой, потом со всеми за столом. Разговор пошел, конечно, о Флоренции – как здорово будет спокойно погулять, походить по барам и магазинам.
– Ну, с вами едет специалист, – заметил Василий, – Джульетта скучать вам не даст.
Она только рассмеялась, ткнула его в бок кулаком: хватит тебе!
– Мы с ней год назад там были – затаскала меня совсем, еле живой остался.
Значит, отношения близкие, подумал Максим, раз ездят по заграницам вместе. Любовники, что ли? Чудной этот Василий: загорелый – из солярия? – вылизанный, с черным лаком на ногтях. Но с чего бы он так по-хозяйски держался с ней?
Юля тем временем предложила тост за осуществление планов, пообещала, что насмерть никого не затаскает, но развлечет от души. Показала в телефоне квартиру, которую им пообещали: гостиная с двумя гигантскими диванами, кухня с обеденным столом человек на двенадцать, четыре спальни и две ванные. Максим попытался представить себе, как живет вместе с тремя барышнями разного возраста, и удивился, поняв, что не испытывает никакого раздражения или тревоги. Главное, Юля будет там. Он уж найдет возможность больше времени проводить с ней.
