Юля вертела в руках кофейную чашку, ломала тост. Объяснила, что должна принять таблетки, сбегала на минутку в номер. Постепенно повеселела, разговорилась. Предложила прокатиться в Лукку, соседний городок. По дороге, вздыхая, объяснила, что совсем запустила работу, надо бы хоть статейку написать про путешествие. Для этого потребовалось обойти весь центр, сфотографировать древний серый собор, крепость, несколько высоких башен с часами.
Дальше по программе у нее был обед – в здании бывшей церкви, где прямо за дверями исповедальни устроили кухню: там суетились в белых кителях повара, звенели ножи и кипел в черной кастрюле мясной соус для пасты. Юля представилась официально, сообщила, что будет делать обзор, и их угостили ко всему прочему омлетом со стружкой тосканских трюфелей. Максиму казалось, что он в каком-то раю: необыкновенная еда, удивительная девушка рядом, ни забот, ни хлопот. Он уже подумывал о том, чтобы взять отпуск на полгода, прокатиться с ней через Европу. Пускай штатные врачи сами возятся с больными – денег он им платит достаточно.
Но пришлось себя остановить: Юля с ним временно, на эту неделю. Об остальном еще предстоит позаботиться, как-то ее к себе перетянуть. Что связывает их с Ильей, если он готов настолько давать ей волю? Может, достаточно позвать – и она уйдет? Позвал же он ее остаться в Монтекатини, и вот они здесь. Мысль напиться вечером пришла сама по себе: только так, похоже, ее и удастся разговорить. Нет, вообще она щебетала постоянно, но никаких тайн не выдавала и подробностями своей жизни не делилась. А именно их Максим так жаждал узнать, чтобы спланировать следующий шаг.
Потихоньку полистал справочник в телефоне, узнал, какой бар в Монтекатини самый популярный – на площади, они там уже были. Отошел на минуту, вроде как в туалет, а сам позвонил туда и забронировал диван с краю, на двоих. В отеле, когда они вернулись из Лукки, велел ей одеться нарядно – они идут веселиться, все как она любит. Юля сразу встрепенулась, попыталась выяснить, что будет, но Максим отделался загадочной улыбкой. Она вытащила из чемодана комбинезон, в котором ходила на праздник в языковой школе, встряхнула в воздухе. Он был катастрофически мятый, но она все равно собиралась его надеть.
– Надо погладить, – заметил Максим с улыбкой, – нельзя так идти.
Он предложил спуститься на ресепшен и попросить утюг; им обещали принести его в номер в течение часа. Подивившись итальянской нерасторопности, он заказал коктейли в лобби-баре, чтобы время прошло быстрей. Поймал себя на мысли, что сам ждет момента, когда подступит алкогольная эйфория, представил, как будет заливать в себя виски или джин. «Опасно, опасно!» – кричал доктор внутри, но Максим не хотел слушать.
Горничная с утюгом и гладильной доской села в лифт, а они с Юлей поднялись по лестнице. Доска была старая, вся прожженная, утюг чуть ли не на углях, и они долго хохотали, пытаясь залить в него воду, чтобы пошел пар. Юля разделась, не стесняясь его, полезла в комбинезон, попросила застегнуть молнию сбоку. Ткань струилась и стекала вокруг нее, закрывала торчащие ребра и ключицы, зато оголяла горячую спину. Максим проследил, чтобы она не забыла куртку – вполне могла выскочить просто так.
– А танцевать будем? – спросила Юля, прикидывая, какую выбрать обувь – кеды или туфли.
– Сразу как напьемся, – выдал он лихо.
– Тогда кеды, – заключила Юля, и принялась распутывать на шнурках накрепко затянутые узлы. Покрутилась перед зеркалом:
– Краситься или нет? Ты скажи!
– Можешь, в принципе. На твое усмотрение.
Она покопалась в косметичке, валявшейся возле зеркала, потом перевернула ее и высыпала содержимое на комод. Открыла один тюбик, другой, но помазалась только блеском для губ.
– Не понимаю, мне хорошо или нет? Вообще себя не вижу со стороны.
Максим почувствовал, что пора выходить, пока она не разнервничалась – девушка, что с нее возьмешь! Повел ее сначала по аллее, потом по широкой центральной улице, мимо освещенных витрин, в «Чентрале». Диван, который он просил, был занят, вертлявый итальянец весь в черном извинился, сказал, что место сейчас освободится, и предложил в качестве компенсации «уно просеккино». Пока они пили, гостей, сидевших на их месте, куда-то передвинули, протерли стол и поставили на него несколько свечей и пепельницу.
– Наконец-то! – выдохнула Юля, затянувшись сигаретой и устремляя взгляд в стеклянный потолок – в баре не было стен, а отапливали его в прохладный вечер газовыми горелками, замаскированными под фонари.
– Ты что будешь пить? – Максим пролистал барную карту, передал ей. – Я настроен серьезно.
– До поросячьего визга? Чтобы утром плохо было? Давай виски! Нет, сначала сухой мартини!
