Он провел ее по первому этажу, кухне и гостиной. Открыл холодильник, похвастался запасами. Наверху уложил в постель, позволил себе наконец нормальный секс после месяца воздержания. И в клинике, и в санатории они ни разу не спали вместе, хотя порой ему и трудно было утерпеть. Случалось, что Юля заходила в его кабинет, крутилась рядом, показывая, что не против. Он представлял, как позабавится охранник, сидящий у мониторов, и разворачивал ее, выгонял.
Теперь, завладев ею, он наслаждался без спешки; вот только с новыми лекарствами она стала не такой взрывной, медленнее разгонялась и не требовала еще и еще. Максима это устраивало, даже радовало. В ее темпераменте всегда было что-то болезненное, и нынешнее спокойствие он воспринимал как положительную динамику.
Из постели Юля перекочевала в ванну, которую он для нее приготовил – даже свечки зажег и налил ароматного масла. Шов зажил, на его месте осталась розовая полоса. Ее коленки торчали над водой, уже не такие хрупкие: под наблюдением ей волей-неволей приходилось есть, и пару килограммов Юля прибавила точно.
– Давай подумаем, как твои вещи перевезти, – предложил Максим, сидя рядом с ней на пуфе, который приволок из гостиной. – Шкафы для тебя свободны.
– Надо с Ильей договориться, пусть упакует. Он мне всегда чемоданы собирал.
– Тогда я подъеду и заберу.
– Можем вместе, я хочу домой зайти.
– Теперь тут твой дом.
Она протянула ему руку: помоги вылезти! Встала из воды, начала вытираться и добавила мимоходом:
– Вообще-то это моя квартира. И мебель, и все мое, папа подарил. Но Илья будет там жить как раньше. Пока я здесь.
– Пока? – переспросил Максим, вскинув голову.
– Не придирайся к словам, ладно? Пошли кофе попьем.
Он сварил им латте, два больших стакана. Накормил Юлю «Цезарем» из доставки, проследил, чтобы она приняла таблетку. Пообещал, что со следующей недели она возобновит уроки итальянского: пропущенный месяц легко можно нагнать.
– А ты? – прищурилась Юля. – Больше не хочешь?
– Если честно, я только ради тебя ходил.
Юля позвонила мужу, договорилась, что завтра приедет за вещами; Илья нисколько не возражал против того, чтобы их собрать. Максима ситуация коробила, но он решил перетерпеть – у них свои отношения. Сейчас она привыкнет, обустроится, можно будет обсудить развод. До сих пор все складывалось по его плану, и Максим надеялся, что и дальше будет так.
Никакой завтрак наутро Юля не приготовила, да Максим на него и не рассчитывал. Когда он проснулся, ее не было рядом, и ему сразу стало страшно: неужели сбежала? Он обыскал комнаты, кухню, распахнул дверь и увидел ее на качелях с кружкой в руках. Она отталкивалась обеими ногами от земли и смотрела, как кофе переливается через край на траву. Делала вид, что его не замечает, хотя он стоял в двух шагах.
Максим остановил качели, сел с ней рядом.
– Ты выспалась? Все хорошо?
– Хорошо. Мне нравится за городом, оказывается. По крайней мере когда тепло.
– Вот и отлично. Мне скоро на работу, хочешь поесть? Я что-нибудь разогрею.
– Да не надо, – попыталась отговориться она, но Максим настоял, накормил ее, дал лекарство.
– Теперь можно ехать. У тебя есть планы?
– Я тут поработаю. До кафе дойду. Только ты не поздно!
– Нет, в шесть освобожусь.
Он бы с удовольствием остался, но в санатории его ждали. Поступали новые пациенты, как без главврача! Несколько раз за день Максим ей звонил: Юля сидела дома, потом в кафе возле поселка. Назад он мчался как бешеный, давил и давил на газ. Затормозил у дверей, и ощутил в груди теплую волну при виде открытых окон с колышущимися занавесками. Юля босиком стояла в холле, встречала его. Он бросил на пол портфель, развязал галстук, а она, подхватив за Максимом движение, расстегнула пуговицы у него на рубашке и пряжку ремня. Забралась на кухонную столешницу – он заметил коленку со шрамом, полоску голой груди и накинулся на нее, словно год не видел, изголодался.
От Василия пришло сообщение: Юлю ждут коробки и прощальная вечеринка. «Опять они празднуют, что ж за люди такие», – думал Максим, одеваясь и готовясь выходить. Возле ее подъезда распускались тюльпаны, тугие темно-фиолетовые бутоны стойко сопротивлялись налетающему ветру. Дверь в квартиру опять была открыта, оттуда несся шум – казалось, он и не прекращался никогда. Юля спешно побежала внутрь, кинулась Василию на шею, стала целовать, приговаривать: «Миленький мой, хорошенький, я соскучилась!» Тот ее обнимал, кружил. Выглядело это диковато, но остальных нисколько не смущало. Илья вышел из спальни в толстовке с закатанными рукавами, кивнул Максиму, подзывая к себе.
– Все готово, я коробки запаковал. Можем выносить.
Коробок было штук шесть, довольно больших, но их удалось разместить в багажнике и на заднем сиденье. Максим хотел сразу ехать, однако его остановили: как же праздник? Юля горела желанием остаться, жадным взглядом посматривала на бутылки, расставленные на столе. Максим ее строго предупредил, что пить ни в коем случае нельзя, только-только удалось стабилизировать настроение.
