Явились все, включая преподавательницу, Марию. Обошли таунхаус, поохали над коллекцией, которую Юля в последнее время неплохо пополнила. Посидели за столом, вспоминая, как проводили время во Флоренции, как недоумевали, когда Юля с Максимом сбежали в Монтекатини. Маргарита пожимала плечами: надо же, познакомились на курсах случайно, а теперь живут вместе. Вот бы ей так! Спортсменка язвительно заметила на это, что больше мужчин у них в группе нет, Маргарите ничего не светит. Та обиженно выпятила нижнюю губу; Мария, пытаясь сгладить ситуацию, пошутила, что в сентябре придут новенькие.
Когда солнце село и на улице стало чуть прохладнее, они все вышли на газон перед домом, сели кто в кресла, кто на качели. Юля спросила Максима потихоньку, можно ли открыть вино, раз у них гости. Очень уж хочется повторить те вечера на крыше! Он согласился, тем более что из лекарств она принимала только один, нейтральный, препарат. Откупорил бутылку легчайшего чилийского муската, хотел нести во двор, но тут в кухню прокралась спортсменка, якобы по пути в туалет.
– Ну что, – спросила его, – доволен семейной жизнью?
Она крутила на пальце то самое кольцо, которое они выбирали на Понте-Веккьо, смотрела в глаза настойчиво и прямо. Максим улыбнулся, не пытаясь скрывать истинные чувства, кивнул:
– О да!
– И ничего, что она две недели черт-те где по ночам слонялась?
Он не стал реагировать, продолжил улыбаться.
– Ну-ну, – прищурилась спортсменка, – смотри не пожалей!
Вино, которое он налил, она выпила одним глотком, протянула ему бокал – добавь-ка!
– А ты мне тогда нравился, – сказала жестко, меряя его взглядом. – Позвони, если вдруг что.
Максим с усмешкой отодвинул ее с пути. На улице стоял туман, поднимавшийся от разогретой земли, Юля сидела на траве, вытянув перед собой ноги. Он дал ей подушку, погладил по волосам; Маргарита при этом горестно вздохнула. Вика-тихоня подняла тост: за счастье и за новые знакомства. У нее опять были какие-то неприятности, проблемы; Максима так и подмывало предложить хороший антидепрессант. Деликатная Мария почувствовала, что пора прощаться, вызвала такси. Проводив гостей, Юля легла на качели, Максим устроился на подушке рядом. Она держала бокал с недопитым вином, смотрела, как мелкие пузырьки оседают на стенках.
– Слушай, – Юля положила ему на плечо свободную руку, – спасибо тебе! Я так хорошо себя чувствую. Наверное, лет десять такого не было. И думать могу, и не блуждаю, как зомби. Мне казалось, что болезнь – это навсегда. Всегда буду или лежать носом в стену, или носиться как угорелая, мысли ловить за хвост.
– Вячеслава Олеговича благодари, – вставил Максим, хотя в действительности был и счастлив, и польщен ее признанием.
– Не в нем дело. Без тебя мне было плевать, что со мной. Лишь бы каждый день на максимуме. Веришь, я думала, вообще до тридцати не доживу. Отравлюсь таблетками или сердце остановится спьяну.
– Сплюнь, бестолковая! И никогда так не говори. Давай вообще к этой теме не возвращаться. Для меня ты никакая не больная. И это я тебя должен благодарить.
– За что?
– Да за все это… Что домой хочется скорей. Что все мысли о тебе – не о клинике, не о пациентах. Не о бухгалтерии, проверках, налоговой. Хочу вообще с работы уйти.
– Так можно?
– Можно, конечно. Буду получать долю от прибыли, там солидная сумма.
– На жизнь хватит?
– Более чем.
– Если что, у меня тоже есть деньги. Могу участвовать.
– От твоих статей?
– Не только. Папа мне акции оставил, счет в банке за границей. Я богатая, если ты не понял.
– Понял-понял. Но уж как-нибудь прокормлю тебя сам. Без папы.
– Ты любишь меня?
Максим не ожидал такого вопроса, но давным-давно знал на него ответ.
– Очень люблю.
– Здорово! – Юлька потянулась, зевнула. Похоже, ответного признания ждать не приходилось. Максим толкнул качели, она покатилась вниз, с хохотом упала на землю. Бокал перевернулся, вино пролилось в траву. Максим целовал ее, мял в руках, как глину, тем более что на костях уже нарос кое-какой жирок, и это было до невозможности приятно.
– Синяки останутся, – хихикала она, не сопротивляясь, – будешь лечить. И борода колется, иди побрейся.
Максим и правда побрился, раз просят. Провел с ней удивительный, незабываемый час. Позвал курить на балконе, где теперь стояли два раскладных стула.
– А мы завтра с Сашкой фотографироваться идем, – вспомнила Юлька – она тебе не говорила?
– К Василию твоему?
– К нему. Не ревнуешь?
– Не-а. Идите-идите.
– Какой ты уверенный! Любо-дорого…
Она прищурилась, всмотрелась в темноте Максиму в лицо.
– Думаешь, все – поймал?
– Думаю, да.
– Вот и ладно.
