– Так и стояла бы тысячу лет, – вздохнула Юлька, – но есть очень хочется. Посмотри, что у нас в холодильнике?
Хозяин не подкачал: в холодильнике нашлись яйца, молоко, круг пекорино в бумаге, ремесленный хлеб. Юлька быстро разобралась с простенькой кофеваркой, налила кофе в две кружки, и они вышли на лужайку, где стояла железная скамья.
– Блаженство!
Максим вытянул ноги, сбросил шлепанцы и пощупал босой ступней траву. Лужайка обрывалась в нескольких шагах от скамьи; склон шел уступами, и на следующем располагались хозяйственные постройки: курятник, загон, где паслась коза, еще несколько сараюшек. Трактор тащил между оливами прицеп с обрезанными ветками, за ним с лаем бежала собака.
– Не наше Внуково, да? – усмехнулась Юлька. – И самолеты не садятся над головой.
– Они тебе мешают? Ты не говорила.
– Мешают, когда настроение плохое. Когда хорошее, радуют.
– К слову, выход есть. Как ты смотришь на то, чтобы переехать?
– Сюда? В Италию?
– Пока в Переделкино. В свой дом.
– Ты его, наверное, уже и присмотрел?
– Нет, хотел сначала с тобой посоветоваться.
– Дом – это хлопоты. Надо, чтобы там все время кто-то сидел, охранял. Не я же буду это делать!
– Наймем человека. Ты скажи, как тебе идея? Представляешь – зимой выходишь, у тебя снег.
– Ага, и его надо расчищать.
– Опять же, вопрос разрешимый. Зато никаких соседей, тишина. Двор, костер. Будем читать у огня вечерами.
– Комаров кормить!
– То есть ты против?
– Да нет… Просто это как-то серьезно. Мне надо будет квартиру продать? Хочешь купить вместе?
– Ни в коем случае, квартира твоя. Я куплю сам. Чтобы ты там жила со мной.
– Скажи еще, до самой смерти!
Из-за скамейки внезапно вышел хозяин, поздоровался, пожал Максиму руку. Черный сеттер закрутился возле Юльки, тыкаясь носом ей в колени.
– Как его зовут? – спросила она, и хозяин ответил:
– Роналду, как футболиста.
Самого хозяина звали Марчелло, вот только на Мастрояни он ничуть не походил: был приземистый, с бородкой и колючим придирчивым взглядом. Он жил с семьей в отдельном домике на краю фермы, а главное здание сдавал туристам вроде них. Максим попросил показать, где что находится на территории, и они прошлись до бассейна, окруженного дубами, посмотрели патио и уличный мангал для барбекю. Хозяин предлагал пользоваться тем и другим без стеснения, все удобства – только для гостей. Если нужны свежие яйца, он будет приносить по утрам, от собственных кур. То же с оливковым маслом: запасы хранятся в подвале, можно брать для готовки.
Юля заметила, что готовить не собирается, гораздо интереснее ходить по ресторанам, тем более это ее работа. Но Марчелло спасибо, он очень гостеприимен. Максим слушал, как она бойко говорит по-итальянски, млел от ее голоса. Хозяин предложил ей посмотреть свой «зоопарк»: козу Джильду – о, «Риголетто»! – ослика, лошадей. Оказалось, что и коза, и ослик нужны, чтобы щипать под оливами траву. Косить ее было бы дороговато, ферма занимает несколько гектаров.
Приближаться к лошадям Юлька побоялась, зато сразу подружилась с собакой, которая следовала за ней по пятам с влюбленными глазами. Максим чувствовал себя примерно так же, как этот Роналду, – боялся выпустить Юльку из вида, отойти хоть на шаг. Обнимал, держал за шею, и хозяин понимающе цокал языком: «Белла Джулия, ке белла!»
До обеда они плавали в бассейне, валялись на разогретых солнцем камнях, подстелив толстые полотенца. Хозяин вынес для них шезлонги, но Юлька так и осталась на земле, а Максим все-таки перебрался повыше, чтобы любоваться долиной. Потом открыли вино, устроили аперитив. А под вечер, поспав несколько часов, поехали в город ужинать и гулять.
Маленькую Пистойю нельзя было назвать туристическим центром, но народу вокруг прохаживалось достаточно, и Максим присматривался, как одеты итальянки. Ему нравились их длинные платья, кожаные сандалии на худых ногах, многочисленные браслеты. Возле магазина с одеждой он позвал Юлю:
– Пошли-ка зайдем!
Выбрал для нее пару вещей, попросил примерить. Она вздохнула недовольно, но подчинилась, спряталась за шторку. Когда вместо джинсов и футболки на ней оказался летящий шифон, Юлька превратилась в глазах Максима в сказочную фею, и он, не сдерживая восхищения, упросил ее купить и этот наряд, и еще один, из невесомого льна.
– Это ж для домохозяек, – сопротивлялась она, – куда я в таком пойду?
– Как куда, в ресторан! Оставь, не снимай. Я пока заплачу.
Ловкая итальянка, торговавшая в бутике, тут же подсунула Юле и сандалии, и ожерелье из тонких цепочек.
– Дай я на тебя посмотрю, – попросил Максим, когда они вышли, и Юля покружилась перед ним, уже не такая сердитая.
– Великолепно! Буду тебя наряжать. И не вздумай отказываться! Это тебе в обмен на разрешение напиваться по вечерам.
– Обмен неравноценный. Пить вместе, а в платье ходить мне одной. Ну ладно, ради тебя…
