Весь день к нему в телефон сыпались Сашкины фотографии, еще не обработанные, но и без того удачные. Фотографом оказался тот самый парень в неоне, который вечно торчал у Юльки дома, и Максим был вынужден признать – талант! На черном фоне, под кораллами, торчащими из потолка, дочь выглядела эффектно и вызывающе. Ей сделали грим, прическу, придумали наряд. Поздно вечером они прикатили во Внуково, Сашка даже согласилась переночевать у отца, чего отродясь не бывало. Сели втроем ужинать, делиться впечатлениями. Когда Юлька ненадолго отошла забрать ноутбук из машины, дочка хлопнула Максима по руке и воскликнула:
– Пап, это бинго! Считай, тебе повезло!
– Думаешь?
– Уверена! Держись за нее, она классная.
– А что про ее друзей скажешь?
– Чумовая компания! Егор, фотограф, очень известный, к нему так просто не попасть. Юле спасибо. И ее Вася такой милый!
– О чем они говорили, ты не слышала?
– Нет, было не до того.
Не прошло и недели, как Юля, уехав на итальянский с утра, позвонила ему предупредить, что вернется позднее обычного.
– Куда ты? – нахмурил он брови, махнув рукой медсестре, которая сунулась зачем-то в дверь.
– К Илье надо. Есть дело.
– Какое?
– Это допрос?
– Не говори, если не хочешь. Только отвечай на звонки.
– Ладно. Пока.
Максим уже перестал бояться, что она сбежит. Спокойно доработал остаток дня, поехал во Внуково. Юлька не подвела: в одиннадцать ее «Вольво» остановился на дорожке. Максим видел в окно, что она сидит, не глуша двигатель, смотрит прямо перед собой. Вышел, открыл дверцу машины:
– Что случилось?
– Там драма. Илья говорит, что не может без меня жить.
– Вылезай, дома расскажешь.
Суть драмы оказалась проста: Илья осознал, что Юлька для него «главное в жизни», умолял вернуться. Предлагал встречаться с Максимом, если ей так уж надо, но жить все-таки с ним. В целом Максиму вообще было все равно, что у них происходит, – лишь бы Юлька досталась ему.
– Ты почему расстраиваешься? – спросил он, протягивая ей сигарету.
– Грустно, – вздохнула она. – Раньше же мы хорошо жили. Получается, я виновата.
– Да в чем?
– Что бросила его. Что ему тяжко. Что я с тобой.
– Здравствуйте, приплыли! Он малый ребенок? Без мамочки не справится?
– Как ты не понимаешь – я все порчу! Илью вот до нервного срыва довела. От тебя тоже бегала, обманывала. Специально не брала трубку, чтобы ты нервничал. Во Флоренции вообще кошмар был… Я плохой человек, ужасный! Тебе нечего со мной делать! Лучше поеду обратно к Илье, он меня знает. Ты себе найдешь кого-нибудь, вот увидишь. Не такую, как я…
Она уже рыдала, заливалась слезами. Максим поставил на стол локти, уперся в ладони лбом, зажмурил глаза. Все ясно: истерический эпизод, надо срочно ее увозить. Слава богу, с поездкой уже решено, чуть-чуть осталось.
– Послушай меня, – обратился он к ней сурово, – это реакция на фоне отмены лекарств. Я не твой врач, завтра пойдешь к Вячеславу Олеговичу. Сейчас сделаю чай, ты пока постой под душем.
– Психиатр хренов! Я тебе говорю, что у меня жизнь разваливается, а ты – постой под душем! Я гадина, гадина, урод!
Максим схватил ее за шиворот, поволок по лестнице наверх. Открыл в ванной холодный кран, начал умывать, бесцеремонно плеская в лицо водой.
– Дыши, дыши, – повторял сквозь зубы, – вдох носом, выдох ртом, на пять счетов.
Она сначала сопротивлялась, вырывалась из его хватки, потом притихла, взяла полотенце.
– Все, отойди.
Максим пошел заваривать чай, оставив Юльку успокаиваться. Пока она не слышала, позвонил в клинику, записал ее на прием. Назавтра сам отвез, проводил в кабинет и ждал на банкетке, чувствуя себя строгим отцом дочери-неврастенички. Когда Юлька вышла, заперся со Славой вдвоем обсудить ситуацию.
– Предупреждал же тебя, – морщился тот, – ничего другого не будет. Теперь она отказывается принимать лекарства. Говорит, что больше ни за что. Хочешь, попробуй уговорить.
Максим попробовал – и наткнулся на глухую стену.
– Если ты меня любишь, – заявила Юлька тоном, не допускающим возражений, – то не будешь заставлять. Никаких таблеток, однозначно. И прекрати за мной следить – что я ем, сколько сплю. Только попробуй запретить пить или встречаться с кем мне хочется: сразу уеду. Решай сейчас.
Она явно все обдумала, прорепетировала свою речь. Лицо у Юльки было мрачное, взгляд холодный. «Пугает, – думал Максим, – на понт берет». А если нет? Уйдет ведь запросто. Ох, только не это! Даже хорошо, что она поправилась настолько, чтобы ему противостоять. Да еще так категорично.
– Я тебя понял, – серьезно ответил он. – Больше не буду. Ты не моя пациентка, врач у тебя есть. Понадобится – обращайся. Но и поблажек не жди. Раз ты здоровая, веди себя соответственно.
– Договорились. Едем домой?
– Напомни, где твой дом?
– Во Внукове. Таунхаус, девяносто квадратных метров. Ориентир – елка перед крыльцом, качели с красным тентом. Будете проезжать мимо – проезжайте.
